От той животной, неконтролируемой силы, что он выпустил наружу. От осознания, что он может быть таким. Что за его каменной маской скрывается этот вулкан. Пугала ли меня его ярость? Безусловно. Как пугает стихия.
Егор назвал меня… моей Лерой. Не просто Лерой. Не «Крыловой», не «фейковой королевой». Но в его устах, после этой вспышки первобытной ярости, это звучало громче любого титула. Как клятва.
Из-за меня он сорвался. Из-за меня он показал им свою ярость, свою уязвимость. Себя настоящего.
Щемящее, странное, запретное тепло, разлившееся под ребрами, вопреки страху и стыду. Он сделал это. Ради меня. Не ради образа, не ради поддержания легенды о нас. Потому что меня задели. Мои вещи испортили. Моё достоинство растоптали. Впервые его каменная стена рухнула не под грузом его собственной, старой боли, а под напором ярости, направленной вовне, на защиту. Моей защиты. Он показал клыки миру, который осмелился тронуть то, что он… что он считал своей территорией? Своей ответственностью? Другом? Союзницей? Больше? Этот вопрос повис в воздухе, обжигая.
Он повернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. Его спина была прямая, плечи все еще напряжены, но в походке чувствовалась невероятная, опустошающая усталость после колоссального выплеска энергии. Максим, все еще прижатый к стене, как моль, смотрел ему вслед смесью злобы и откровенной, жалкой трусости. Катя кусала губу до крови, ее глаза сверкали яростью, обидой и… все тем же страхом. Страхом перед Егором и страхом потерять лицо окончательно. Но теперь это было лицо побежденной королевы.
Я стояла, прижимая к груди искалеченный учебник, и смотрела на уходящего Егора. Его ярость была пугающей, как ураган, сметающий все на своем пути. И такой Егор меня притягивал ещё сильнее. Потому что эта стихия обрушилась не на меня, а на тех, кто хотел растоптать мое достоинство. И в этом огне гнева, в этой ледяной тишине его угроз, я вдруг с леденящей и восхитительной ясностью поняла: наши фиктивные отношения для меня давно перестали быть таковыми.
11. Первая работа
Солнце светило в комнату, превращая пылинки в танцующие алмазы, но внутри меня было пасмурно и тревожно. В горло не лезло ни куска. Все мысли были там, в автомастерской Дениса. Пошел ли Егор? Смог ли? Не сожрали ли его там живьём? Хоть Денис и знает о ситуации Егора, но Егор не знает, что брат знает. Надеюсь Денис меня не сдаст и Егор не ляпнет ничего лишнего, боясь показаться слабым.
Чёртовы парни.
Не знаю, как выглядит мастерская брата, но я представляла громадную ангарного типа постройку, выкрашенную в агрессивно-красный и черный цвета, с огромным логотипом – стилизованное колесо, изрыгающее искры “Северные волки”. Внутри, наверное, вечный полумрак, прорезанный лучами прожекторов, рев моторов на стендах, лязг ключей и гул компрессоров, такой, что сводит зубы. И запах… Запах должен быть густой, тяжелый, въедливый: горячее масло, бензин, резина, металлическая пыль, растворитель – коктейль, от которого першит в горле. И люди там… уверенные, грубоватые, с руками, навсегда окрашенными в черный цвет масляной патиной, с лицами, не знавшими нежности. Как Егор, обычный Школьник, пусть и накаченный, впишется во все это?
Мобильный завибрировал, заставив меня вздрогнуть так, что начинка с пиццы сползла с куска и упала на футболку. На экране высветилось заветное «Егор». Сердце рванулось в галоп, сбивая дыхание. Я чуть не уронила телефон, вытирая о джинсы испачканные в соусе пальцы.
— Привет, — голос Егора звучал глухо, поверх какого-то постоянного, навязчивого фона – низкого гула, скрежета металла по металлу, резкого шипения пневмоинструмента, периодических оглушительных ревов двигателя. Фон его нового мира. — Я… у Дениса.
— И? — выдохнула я, впиваясь пальцами в холодный корпус телефона, будто он был якорем. — Жив? Говори! Что он сказал?
— Да, жив.. — В его голосе слышалась невероятная усталость, смешанная с… острым, как запах солярки, облегчением? — Что он мне сделает? - нервный смешок сорвался с его губ. - Разве сказал, что фарш с меня сделает, если обижу его драгоценную сестрёнку. А так с понедельника, после школы выхожу на смены.
— Что?! — Я чуть не выронила телефон. Голос сорвался на визг. — Как ты… что сказал? Что будешь делать? Денис не послал тебя куда подальше?
Вопросов было больше, чем ответов. В моей голове разыгралась сцена, как во многих российских боевиках, когда брат заводит ухажера своей сестры в тайную комнату и совершает с ним серьёзный разговор. А тут так просто… На фарш и все. Моя душа требует подробностей!
Он коротко рассмеялся, но смех был безрадостным, как скрип несмазанной двери, переходящий в кашель.