Я сжимала подушку, ногти впивались в наволочку. Гнев, жгучий и беспомощный, подкатывал к горлу.
— Сволочи! — вырвалось у меня, резко и громко. — Полные отбросы! Игнорируй их, Егор! Они просто… тупые, злые быки! Им лишь бы потоптать того, кто слабее! Не давай им этого удовольствия!
— Легко сказать, — он прошептал. — Каждый насмешливый взгляд, каждый презрительный кивок, каждый такой «ласковый» комментарий… это как нож под ребро. Я глотаю, Лера. Глотаю эту гордость, этот ком бешенства в горле… Ради денег. Ради… Ради того, чтобы просто выжить. Ради того, чтобы не чувствовать себя совсем уж ничтожеством. Кажется, Денис видит это. Сегодня подошел, когда я отдраивал въевшуюся грязь и битум из-под колесной арки какого-то монструозного джипа. Щеткой металлической, в три погибели согнувшись. Руки уже не чувствовал. «Тяжело?» — спрашивает. Я только кивнул, не в силах говорить, просто вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив масляную полосу. «Зато честно, — говорит. — Руки пачкаешь, но не душу. Держись. Наблюдай. Учись. Не все здесь козлы. Многие тоже с низов начинали». И ушел. Кажется, это была попытка… поддержки? Или просто констатация факта.
— Это и есть поддержка, Денис знает что делает, — настаивала я, чувствуя, как к горлу подступают предательски горячие слезы. Почему? Почему я так остро реагирую? Это же просто… договор. Фикция. Мы помогаем друг другу. Я пытаюсь убедить себя в этом, но выходит плохо. — Он видит, что ты не ленишься, что ты вкалываешь. Ты не один там. К тому же, это лучше боев, — тихо добавляю, но Егор слышит.
— Знаю , — пробормотал он, и в голосе послышалась тень былого упрямства. — Ой, Лер… Руки… Все в ссадинах, в царапина, словно не пол драил, а в драке участвовал. Масло, грязь, растворитель въелись так, что мыло не берет.
— Егор… — Я не знала, что сказать. Ему нужно это пережить. Нужно. — Когда выходной?
— В воскресенье только вечером смена. Завтра полный день. С восьми до восьми. Спокойной ночи, Лер… Я… — он замолчал, и в тишине я услышала его тяжелое дыхание. — Я просто хотел услышать твой голос.
Он отключился. Я долго потом лежала в темноте, прислушиваясь к тишине, которая вдруг показалась гнетущей, звенящей после того индустриального гула, что стоял у него за спиной. «Просто хотел услышать твой голос». Эти слова горели в темноте, как угольки, оставшиеся от костра. Не для поддержания легенды о «влюбленной паре». Просто… потому что хотел. Потому что мои слова, мой голос что-то для него значили. И я с ужасом и странной сладостью осознала, что жду этих его ночных звонков, этих сбивчивых, усталых исповедей, как глотка чистого воздуха. Что-то между нами сдвинулось необратимо, как огромная каменная плита, открывая трещину, из которой пробивалось нечто теплое, живое, настоящее и от этого невероятно пугающее. Эта трещина зияла в самом основании нашей фикции. И я уже не могла притворяться, что ее нет.
###
В пятницу он не звонил. Часы показывали десять, потом одиннадцать, потом полночь. Я перечитывала одну и ту же страницу книги, не вникая в смысл. Беспокойство грызло меня изнутри, как голодная крыса. Он никогда не опаздывал с этим своим «отчетом». Даже если был едва жив, звонил. Что, если случилось что-то на работе? Уронил что-то тяжелое? Попал под машину? Или… с отцом? Последняя мысль заставила меня резко сесть в кровати, сердце бешено заколотилось. Я набрала его номер. Долгие, безнадежные гудки. Потом – сброс. Еще раз – то же самое. Позвонила Денису, но он был не в сети. Тревога переросла в холодную, липкую панику. Я металась по комнате, представляя самое худшее: Егор лежит где-то в луже масла… или дома, а над ним стоит пьяный отец с кулаками…
И вдруг – звонок. Его имя на экране вспыхнуло, как сигнал бедствия. Я схватила трубку так, что костяшки пальцев побелели.
— Егор?! Что случилось? Ты где? Почему не звонил? Я волновалась!
В ответ – не его голос. Сначала – дикий, нечленораздельный, пьяный рев. Злой, знакомый до мурашек, до тошноты. Его отец. Крик был таким громким, что я инстинктивно отдернула телефон от уха.
— …деньги! Где деньги, падла?! Я тебе сказал – приносишь ВСЕ! ВСЕ, что заработал за эту неделю! Не прячь, щенок! Ты ОБЯЗАН! Слышишь?! ОБЯЗАН!