Парни двинулись к отцу Егора без лишних слов. Тот попытался зарычать, замахнуться, но его подняли как мешок, легко, несмотря на тучность. Один короткий, глухой удар в солнечное сплетение – и бормотание сменилось хриплым всхлипом. Его быстро вывели из кухни. Слышались приглушенные шаги, хлопок входной двери – и тишина. Отца как будто и не было.
Денис уже был рядом со мной, на корточках возле Егора. Он отстранил мою дрожащую руку с пропитанным шарфом, быстро ощупал шею, проверил пульс.
— Жив, – констатировал он сжато. Вытащил телефон. – Скорая, адрес. Парень, 17 лет, тупая травма головы, предположительно бутылкой. Потеря сознания, кровотечение из височной области. – Он дал четкие указания, его голос был спокоен, но я видела, как напряжена его челюсть.
Пока он говорил, я снова прижала тряпку к ране. Слезы катились по моему лицу сами, смешиваясь с грязью на щеках.
— Денис… он… он же умрет? – прошептала я.
— Не умрет, – ответил он резко, кладя трубку. Его взгляд скользнул по лицу Егора, по неестественно вывернутой руке. – Но в больницу его не сдадим. Скандал. Соцслужбы. Его отец… – Он махнул рукой в сторону двери, где только что был монстр. – Егора заберу. К нам. В гараже есть комната.
— К тебе? – Я уставилась на него. – Но… рана…
— Я обработаю. Не первый раз. – Он уже доставал чистый, сложенный в несколько раз платок из кармана куртки, ловко сменил мой пропитанный шарф. – Володя в курсе базовой медпомощи. Поможет. Скорая тут нарисует – только проблемы навлекут. Особенно с теми, кому он должен. – Его взгляд стал жестким. – Ты поняла? Никаких больниц. Наш вариант.
Я кивнула, не в силах спорить. Главное – чтобы он был в безопасности. Главное – чтобы жил.
Денис осторожно приподнял голову Егора, подложив под нее свернутую куртку одного из его ребят, которые вернулись, тихо стояли в дверях. Он осмотрел рану при свете телефона, его движения были быстрыми и точными.
— Глубоко не зашло, – пробормотал он. – Контузия сильная, возможно сотряс. Рука… похоже, вывих. Пиздец.
Один из парней, Сергей, молча протянул Денису небольшую аптечку из черного нейлона. Денис достал антисептик, стерильные салфетки. Я видела, как он морщился, когда обрабатывал рану – Егор стонал, даже без сознания. Потом наложил давящую повязку. Все делалось быстро, без суеты, с жестокой эффективностью людей, привыкших к крови.
— Помоги поднять, – приказал Денис Володе. Они осторожно приподняли Егора. Он застонал, глаза на мгновение приоткрылись, мутные, невидящие.
— Мам… – прошептал он, и это слово, такое детское, такое потерянное, пронзило меня острее ножа.
— Я здесь, Егор, – выдохнула я, схватив его холодную руку. – Я с тобой. Все будет хорошо.
Он не узнал меня. Глаза снова закатились.
— В машину, – скомандовал Денис. – Осторожно, голова.
Они понесли Егора, как ребенка, его ноги беспомощно волочились по полу. Я шла следом, не отпуская его руку, чувствуя под пальцами слабый, нитевидный пульс.
— Лера, – Денис обернулся ко мне уже в подъезде. Его лицо в тусклом свете лампочки было усталым и суровым. – Едешь с нами? Или домой?
Вопрос был риторическим. Он знал ответ.
— Я с ним, – сказала я твердо, глядя на бледное лицо Егора, устроенное на заднем сиденье машины Дениса. – Пока он не придет в себя. Пока… пока не буду уверена.
Денис кивнул, без удивления, почти с одобрением.
— Тогда лезь. Только не мешай. И запомни – молчок. Никому ни слова. Ни про отца, ни про рану. Упал, споткнулся. Поняла?
— Поняла, – прошептала я, забираясь в машину рядом с Егором. Я устроила его голову себе на колени, осторожно придерживая повязку. Его дыхание было поверхностным, лицо – как у мертвеца. Запах крови и алкоголя заполнял салон.
Машина тронулась. Я смотрела в темное окно, на проплывающие огни ночного города, но видела только Егора, лежащего в луже крови. Видела пьяное лицо его отца. Слышала тот ужасный визг боли.
Его рука в моей руке. Холодная, но живая. Я сжала ее крепче, обещая себе и ему, что не отпущу. Что бы ни случилось.
12. Осенний бал
Осень ворвалась в город окончательно, срывая последние листья и задувая холодным ветром под полы пальто. А в школе… в школе готовились к Осеннему балу. Это должно было быть событие – огни, музыка, нарядные платья, смех. Для меня же оно висело на горизонте, как грозовая туча, предвещающая не праздник, а разряд.
Снова появились слухи. Но в этот раз Катя с Максимом выбрали другую тактику. Мне до сих пор не понять, что они к нам прицепились. Егор им прошлый раз дал понять, чтобы не лезли, чтобы отстали, забыли о нас. Но нет… Видать живая гордость им не позволяет нас оставить в покое.