А потом случилось. После шестого урока, когда коридоры опустели, я задержалась в кабинете литературы, чтобы уточнить у учительницы одно задание. Возвращаясь к своей парте за забытым учебником, я на секунду отвернулась. Всего на секунду! Когда обернулась, портфеля на месте не было. Сердце упало куда-то в живот, оставив за собой ледяную пустоту.
– Кто… кто видел мой поптфель? – Голос мой предательски дрогнул, прозвучав жалко и глухо в почти пустом классе. Пара оставшихся одноклассниц пожала плечами, не отрываясь от телефонов.
Паника, острая и слепая, сжала горло. В портфеле был не только учебник. Там был мой телефон. Мой дневник. Старая флешка с кучей личных фото – смешных, нелепых, интимных. Фото с Егором, с Денисом, с Миланой… Миланой! Бывшей подругой, которая после всей истории с Катей переметнулась к «сильным». Мысли метались, как перепуганные птицы. Нет, нет, нет! Только не это!
Я кинулась в коридор, бессмысленно озираясь. Нигде. Никого. Словно портфель испарился. Гул в ушах нарастал, заглушая последние школьные звуки. Я металась по этажам, заглядывая в пустые классы, в туалет, в гардероб. Ничего. Полное, абсолютное ничто. И с каждой минутой ужас нарастал, сковывая движения, делая дыхание прерывистым.
Именно тогда раздался мерзкий, знакомый смешок. Из-за угла вышла Катя, держа в руках… мой телефон. Ее глаза светились ликующим злорадством.
– Ой, Лерочка, ищешь? – протянула она сладким, как патока, голосом. – Нашла вот, бесхозный. Совсем забыла? Или думала, никто не заинтересуется? – Она игриво покрутила телефон в руках. – Там столько… интересного. Главное знать где искать.
– Отдай! – вырвалось у меня хрипло. Я шагнула к ней, но она ловко отпрыгнула назад.
– Не торопись, милая. Все всё увидят. Скоро. Очень скоро. – Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего человеческого. – Макс уже развлекается с твоим дневником. Там, оказывается, столько трогательных признаний… Егору посвященных. И не только ему. И фотки… ой, какие фотки! Особенно те, где ты в купальнике у речки. Или где с Денисом обнимаетесь так… тепло.
Кровь отхлынула от лица. Мир поплыл перед глазами. Они не просто украли. Они вывернули мою душу наизнанку, готовясь вывалять в грязи самое сокровенное перед всей школой. Унижение было таким острым, таким всепоглощающим, что я едва устояла на ногах. Я чувствовала себя голой, беспомощной, преданной. Словно земля уходила из-под ног.
– Зачем? – прошептала я, и голос мой был чужим, сдавленным от слез. – Что я вам сделала?
– Ты существуешь, – холодно бросила Катя. – И существуешь рядом с ним. Это уже преступление. Мы просто… восстановим справедливость. И покажем всем, кто ты на самом деле. Слабая. Жалкая. Любящая грязь. – Она повернулась, чтобы уйти.
Я не помню, что на меня нашло. Отчаяние? Ярость? Инстинкт загнанного зверя? Я кинулась за ней, пытаясь вырвать телефон. Мы сцепились. Катя визжала, царапаясь. Я чувствовала, как ее ногти рвут кожу на руке, но боль была где-то далеко, заглушенная адреналином и ужасом.
– Держи ее! – крикнула Катя кому-то за моей спиной.
Сильные руки схватили меня сзади под мышки, подняли почти над полом. Максим, его парфюм ударил в нос. Его дыхание обожгло ухо.
– Спокойно, Крылова. Не устраивай истерик. Тебе же хуже будет. Все и так увидят, какая ты… эмоционально неустойчивая.
Он потащил меня, отбивающуюся и задыхающуюся, по коридору. Катя шла рядом, злорадно ухмыляясь, мой телефон все еще в ее руке. Они вели меня не к выходу. К подсобке возле спортзала. Темной, пыльной, пахнущей старым тряпьем и отчаянием. Дверь с силой распахнулась.
– Подумай о своем поведении, – шипел Максим, вталкивая меня внутрь. – И подожди. Скоро всем будет весело. И зря ты отказалась бы со мной, - тихо пощипел он так то усоышала только я.
Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Я услышала, как щелкнул замок снаружи. Полная темнота. Только узкая полоска света под дверью. Тишина, прерываемая моим собственным прерывистым, всхлипывающим дыханием и бешеным стуком сердца. Я обхватила себя руками, съежившись в углу на холодном бетонном полу. Паника захлестнула с новой силой. Темнота давила, душила. Мысли путались. Телефон. Дневник. Фотки. Все в чате. Сейчас. Прямо сейчас. Все увидят. Все будут смеяться. Над моими стихами Егору. Над глупыми селфи. Над фото с Денисом… О Боже, Денис! Что они там найдут? Что вырвут из контекста? Егор… Егор увидит это унижение. Они сломают его окончательно. И меня…