Трехкомнатная квартира на третьем этаже казалась после прежней тесноты настоящим дворцом. Светлая, просторная, с высокими потолками и огромными окнами, в которые лилось настоящее, ничем не омраченное солнце. Оно заливало пустые комнаты золотыми лужами, играя на пока еще голых стенах. Я стояла посреди гостиной, вдыхая запах свежей штукатурки и свободы. После школьной грязи, сплетен, после той вонючей каморки – это был глоток чистого, ледяного воздуха. Воздуха нового начала.
– Ну, генералы мои, – громко объявил Денис, ставя с глухим стуком тяжеленный ящик с инструментами посреди пустого пространства. Он вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив серую полосу пыли на лбу. – Прибыли на плацдарм. Теперь – штурм. Выбирайте себе комнаты, пока я не передумал и не застолбил все три под мастерскую или склад запчастей. – Он ухмыльнулся, но в глазах светилась усталая радость.
Егор первым двинулся по коридору. Его шаги, обычно такие уверенные, сейчас казались осторожными, будто он боялся раздавить эту новую хрупкую реальность. Он прошел мимо первой, солнечной комнаты с видом на сквер, заглянул в следующую – поменьше, с окном во двор. Она была тише, какая-то… задумчивая. Как он сам сейчас. Он остановился у порога, кивнул себе под нос и шагнул внутрь. Его выбор был сделан.
Я же потянулась к той самой солнечной. Широкое окно, почти во всю стену. Подоконник, глубокий и прохладный, куда можно забраться с книгой, уткнуться лбом в холодное стекло и смотреть, как день сменяется вечером, как в сквере гуляют люди. Здесь будет пахнуть солнцем и моими красками. Я обернулась к Денису, который наблюдал за нами, прислонившись к косяку, руки в карманах рабочих штанов.
– Эта… моя? – спросила я, и голос почему-то дрогнул. Неужели все это правда? Свой угол? Свой свет? Только мои правила?
– Твоя, Лерка, – кивнул он тепло. – Царские покои с видом на парк. А та, – он махнул головой в сторону Егора, – Егора. Его крепость-одиночка. – Он помолчал, и выражение его лица сменилось. Шутливый оттенок исчез, голос стал твердым, как сталь, а взгляд – прямым и недвусмысленным. Он смотрел на нас обоих. – И запомните железное правило номер один в этом дворце. Двери в комнаты друг к другу – не заколачиваю. Свобода передвижения по территории крепости – разрешена. Но. – Он сделал паузу для веса. – Время наедине в одной комнате, особенно вечером и ночью, – строго ограничено. До твоего совершеннолетия, Лера, – он устремил взгляд на меня, и в его глазах не было привычной усталой теплоты, а только родительская, непререкаемая ответственность, – это не обсуждается. Это закон. Чтобы избежать… любых, даже намека на ненужные последствия. И разговоров. Нам их, – он тяжело вздохнул, – хватило с лихвой. Понятно?
Жар ударил мне в лицо, мгновенно распространившись до кончиков ушей. Я почувствовала, как Егор замер в дверном проеме своей комнаты. Он не обернулся, но я видела, как резко напряглись его плечи под тонкой тканью футболки, как замерли руки, сжимавшие край картонной коробки, как его уши покраснели.
– Денис, мы же не… – начала я, чувствуя, как глупо и оправдательно это звучит.
– Не, – резко, но без злобы, прервал он. – Знаю, что не. Пока не. И дай Бог, чтобы это «пока» длилось как можно дольше. Но правила – они для того и существуют, чтобы не искушать судьбу и не ставить меня перед необходимостью ломать кому-то челюсть за косой взгляд в твою сторону. – Он хлопнул ладонью по косяку, звук гулко отдался в пустоте. – Для вашего же спокойствия и моего. Я теперь официально в ответе за обоих перед законом и перед… ну, перед собой. Так что – терпите, солдаты. А теперь – разгружаем баррикады! Коробки с книгами и всякой девчачьей мишурой – в Лерины покои. Ящики с запчастями, железяками и прочим мужским счастьем – грузим в машину. Егор, поехали? Гараж ждет!
* * *
Гараж. Это слово звучало как обещание, как второй ключ к нашей новой жизни. Небольшой, но свой бокс в новом, аккуратном кооперативе на окраине района. «Северный Волк – Филиал». Вывеска еще не висела, но запах уже царил неповторимый: свежая краска, смазка WD-40, новый бетон пола и едва уловимый аромат возможностей. Здесь пахло не просто началом. Здесь пахло чистым листом. И Денис собирался написать на нем новую главу.
Мы таскали ящики, стучали молотками, собирая верстак. Егор работал молча, сосредоточенно, как всегда, вкладываясь в каждое движение. Но сегодня в его привычной сдержанности чувствовалась какая-то новая, едва уловимая легкость. Плечи казались менее ссутуленными, шаг – более упругим. Как будто невидимая гиря, годами давившая на него, наконец ослабила хватку. Или вот-вот должна была упасть совсем. Когда основные коробки были расставлены по углам будущей мастерской, а Денис завел свой BMW, чтобы проверить работу смотровой ямы, глухой рокот двигателя наполнил помещение, смешавшись с эхом, он выключил мотор и окликнул Егора.