– Что тебе? – спросила я, и мой голос звучал чужим, плоским.
– Я… я хотела увидеть тебя. Поговорить. – Она оглянулась, как будто боясь, что нас услышат. – Я… я знаю, что ты не простишь. И не должна. Но… – она вдохнула, и в ее глазах появились слезы. – Я беременна, Лера. У тебя будет… брат. Или сестра.
Тишина. Гул машин на улице, смех учеников, выходящих из школы – все это провалилось в какую-то бездонную яму. Я смотрела на нее. На ее еще плоский живот. На ее лицо, где смешались страх, надежда и вина. И ничего. Никакой радости. Никакой теплоты. Только лед. Густой, черный лед.
– Поздравляю, – сказала я. Без интонации. – Вася, наверное, счастлив? Наконец-то родит себе наследника.
Она сжала губы, как от удара.
– Лера, не надо так… Я… я надеялась, ты… обрадуешься? Хоть чуть-чуть?
Я рассмеялась. Тихо, горько, как тогда, над Катей.
– Обрадуюсь? – повторила я. – Чему? Тому, что ты снова родишь ребенка, чтобы бросить его, как бросила меня и Дениса? Или тому, что у тебя теперь есть Вася? Ты хоть помнишь, как он со мной обращался? Ты помнишь, как забирала деньги Дениса, что он давал на моё содержание?
Она побледнела.
– Лера! Как ты можешь!
– Как я могу? – мой голос зазвенел. – Очень просто! А ещё хотела спросить, я тут подумала, а где наш с Денисом отец? Почему он так легко отдал опеку надо мной Денису? А? Почему его никогда не было? Ни в свидетельстве о рождении, ни в нашей жизни! Почему?!
Она опустила глаза. Пальцы сжали ручку сумки до белизны.
– Я… я его просто не записывала, – прошептала она наконец. Голос был еле слышен. – В свидетельство. Я… я тогда считала его ненадежным. Легкомысленным. Думала… сама справлюсь. А потом… потом было поздно. Он уехал. Не искал…Да и выплаты матерям одиночка хорошие
Гнев, черный и всепоглощающий, хлынул во мне лавиной.
– Не записывала?! – закричала я. Люди оборачивались, но мне было плевать. – Ты просто… не записала его?! И из-за этого у нас не было отца! Из-за твоего решения! Из-за того, что ты посчитала его ненадежным? А сама? Ты была надежной?! Ты бросила нас, живя с нами! Ты морально бросила нас, откащавшись от нас ради Васи. Ради Васи! А теперь приходишь и говоришь о каком-то новом ребенке?! Ищешь мою радость?!
Она плакала. Бесшумно, слезы текли по щекам. Но это уже не трогало. Камень на сердце не растаял. И никогда не растает.
– Лерочка, прости… – всхлипнула она. – Я была глупа… Слепа…
– Слепа? – я фыркнула. – Теперь ты прозрела? С Васей? Ну, что ж. Отлично. – Я сделала шаг назад, к Егору. Его рука сжимала мою, как якорь в этом шторме ненависти и боли. – Желаю тебе счастья. С Васей. И с твоим… третьим ребенком. Воспитай его хорошо. Чтобы он не вырос таким же одиноким, как твои первые дети. А меня… – я посмотрела ей прямо в глаза, в эти мокрые от слез, несчастные глаза, которые когда-то были мне так дороги, – забудь. Как мы забыли тебя. Иди своей дорогой. И не приходи больше. Никогда.
Я резко развернулась и потащила Егора за собой. Он шел рядом, его плечо было твердым, надежным щитом. Я не оглядывалась. Не могла. Потому что знала – если обернусь и увижу ее стоящей там, маленькую, плачущую, прижимающую сумку к животу, где рос ее новый шанс на счастье… что-то во мне может надломиться. А я не имела права на надлом. Не сейчас. Не после выбора, который мы сделали. Не после черного волка на пальце.
Если я решила обрубить все, что связывало меня с прошлой жизнью, значит нужно рубить не жалея.
Мы шли быстро, почти бежали. Похоже, Егор чувствовал мою дрожь, мою потребность убежать, потому что его шаг ускорился. Только когда мы свернули за угол, в тихий переулок, я остановилась, прислонилась к холодной кирпичной стене и зажмурилась. Дышать было трудно. В горле стоял ком.
– Лера… – тихо сказал Егор. Его руки легли мне на плечи. Такие теплые, сильные, настоящие.
Я открыла глаза. Увидела его лицо. Увидела боль в его глазах – боль за меня. Увидела черного волка на его безымянном пальце. Наш знак. Наш выбор. Наша новая семья. Наша крепость, стены которой были сложены не из кирпича, а из верности и готовности платить любую цену.
Я глубоко вдохнула. Запах осеннего города, выхлопных газов, влажного асфальта. Запах жизни. Суровой, сложной, но нашей.
– Я… я в порядке, – прошептала я, хотя это была ложь. Я не была в порядке. Рана, нанесенная матерью, кровоточила. Но я знала – эта боль не убьет меня. Потому что я больше не одна. Потому что у меня есть брат-Волк. И есть он - Егор. Мой любимый человек. Человек, чей взгляд говорил мне о любви, которую он еще боялся произнести вслух. Человек, с которым мы только что поклялись в верности новой, темной стороне нашей жизни.