Егор смотрел на ключ в своей ладони, как на инопланетный артефакт. Потом поднял глаза на Дениса. В них стояли слезы. Он сглотнул, пытаясь совладать с комом в горле. Его челюсть напряглась. Он сделал шаг к Денису, не для объятий для чего-то более важного.
– Денис… – голос Егора сорвался, был хриплым, полным невероятной, неподъемной благодарности. – Я… Спасибо. Не за машину. Хотя за машину… черт… – он снова сглотнул, сжал ключ в кулаке так, что костяшки побелели. – Спасибо… за все. За крышу. За шанс. За… за то, что ты есть. Брат. – Последнее слово прозвучало тихо, но с такой силой, что Денис отвел взгляд, откашлялся и потоптался на месте, явно смущенный.
– Да брось ты, – буркнул он, махнув рукой, но я видела, как он с трудом сдерживает эмоции. Его рука невольно легла на плечо Егора, сжала его. – Просто не позорь марку. И Леру не пугай. Садись за руль, капитан. Покатай свою девушку. Праздник же. А я… я тут еще свои дела дожму. – Он кивнул в сторону школы, где его уже поджидал с озабоченным видом завуч.
Егор еще раз посмотрел на ключ, потом на машину, потом на меня. В его глазах было столько счастья, столько неверия и такой чистой, детской радости, что мое сердце просто растаяло. Он протянул мне руку.
– Поехали?
Я положила свою руку в его. Его пальцы сомкнулись вокруг моих – крепко, надежно. Он открыл пассажирскую дверь с непривычной легкостью, новая машина пахла кожей и свежестью, галантно придержал ее, пока я садилась в мягкое, обволакивающее кресло. Потом обошел капот, алый кузов сиял, как только что сорванный плод, сел за руль. Его движения были немного скованными от волнения, но уверенными. Он положил ключ сбоку от себя, выжал сцепление и нажал кнопку зажигания. Двигатель завелся с тихим, мощным урчанием. Совершенно иным, чем у тачки Дениса. Звук свободы. Звук нового этапа.
Он посмотрел на меня, улыбнулся той своей, редкой, невероятно теплой улыбкой, которую я безумно любила.
– Куда, мисс?
– Куда глаза глядят, – ответила я, улыбаясь в ответ. Сердце пело. – Просто… едем.
Он осторожно тронул с места. Машина плавно поехала, оставляя позади шумный школьный двор, застывшую в изумлении толпу, Дениса, который стоял, засунув руки в карманы, и смотрел нам вслед с тем самым, скупым, но бесконечно довольным выражением лица. Мы выехали со школьной улицы, смешались с потоком машин. Егор расслабился, его плечи опустились, пальцы увереннее легли на руль.
– Представляешь, – он сказал, глядя на дорогу, но чувствуя мой взгляд на себе. – Мы можем просто… уехать. Сейчас. Куда угодно. На край города. В лес. К реке. Никто не спросит. Никто не остановит. – В его голосе звучало изумление перед этой новой, головокружительной свободой.
– Да, – прошептала я, глядя на его профиль, на сильные руки на руле, на красную ленту выпускника, небрежно сдвинутую набок. – Мы можем.
Он включил негромко музыку. Что-то ритмичное, легкое. Опустил мое стекло. Теплый майский ветер ворвался в салон, заиграл в моих коротких волосах, принес запахи города, зелени, свободы. Я закрыла глаза, откинув голову на подголовник. Солнце грело лицо. Рядом был он. Любимый. Сильный. Его рука легла поверх моей, лежавшей на подлокотнике. Его пальцы переплелись с моими. Волчок к волчку. Клятва к клятве.
– Лер? – его голос был тихим, теплым, как этот ветер.
– Мм?
– Я люблю тебя.
Я открыла глаза, повернулась к нему. В его глазах отражалось солнце, дорога и я. Только я.
– Я тоже. Больше всего на свете. – Я подняла его руку с моей, поднесла к губам, поцеловала костяшки пальцев, чувствуя под губами шершавую кожу, знакомые шрамы и твердый металл кольца-оберега. – Теперь езжай, выпускник. Наш путь только начинается.
Он ширако и счастливо улыбнулся. И нажал на газ. Красная машина, наша маленькая капсула свободы и любви, понеслась вперед, в сверкающий майский день, увозя нас от прошлого, сквозь настоящее, к нашему общему, такому желанному будущему. Дорога расстилалась перед нами, широкая и бесконечная, как сама жизнь, которую мы наконец-то могли прожить на своих условиях. Вместе.
Конец