-За нами уже выехали, подожди минут пять. – Ответил тьютор, массируя виски.
Среди этих, встревоженных видами своих детей, мужчин, мне было некомфортно. Одиноко, что ли? Не знаю, но я направилась к двери, желая остаться одной. В коридоре иногда мелькали врачи, погруженные в свои заботы. Противный запах лекарств и дезинфицирующих средств пробуждал тошноту. За окнами давно стемнело, вереница горящих звезд усыпала небо, на котором не было ни единого облачка. Здесь даже дышать легче, не то, что в палате.
Когда все стали выходить, стало ясно, что пора ехать. Я плелась в самом конце, смотря вперед. Розалин держала Ван Арта за талию, словно помогала ему идти, по сторонам от них – Фредерик и Максимилиан. Семейная идиллия, ничего не сказать. Да с каких пор меня так волнует тема семьи и поддержки? Я не хочу об этом думать! Ускорила шаг, чтобы выйти в первые ряды, обхватив себя руками.
Увы, политические разговоры продолжились и в отеле. Они вообще отдыхают? Лично я ощущаю себя измотанной, поэтому забилась в угол дивана вместе с ногами. И если младшие еще втягивали меня в разговор, то их отцы вообще не вспоминали о моей скромной персоне. Да и что мне говорить? Что их вера в корону напрасна, ведь даже Артур об этом обмолвился? Получу обвинение в сговоре, и отправлюсь в мир духов. Что бы было, останься я с ним? Показал бы, как падет наша страна, а потом забрал и меня, и маму с собой? А что если, и правда, всем было бы лучше? Нет, Ева, в тебе говорит жалость к себе, и надежда на призрачную возможность все исправить. Или я просто устала сражаться с завязанными глазами.
Через долгий час, лорды решили, что их детям следует все-таки идти отдыхать. Сами же они вместе с тьютором остаются обговорить детали. Я с радостью отправилась к себе.
Стоя под горячим душем уже минут двадцать, не могу перестать думать о сегодняшнем дне. Сердце странно екнуло, а кожа покрылась мурашками. У меня уже глюки или? Духи! Развернувшись, вздрагиваю от неожиданности, видя приближающегося Адама. Минуя стеклянные двери, он врывается в пространство, и обхватывает лицо, едва уловимо касаясь моих губ своими. Его одежда и волосы промокают под потоком воды и горячего пара. Растерянная и сбитая с толку, я не шевелюсь, смотря в прикрытые глаза.
-Скажи, чтобы я ушел. – Обреченно шепчет в мои губы. – Оттолкни. Выстави за дверь. Ударь, накричи. Отпусти. Пожалуйста…
-С каких пор я должна облегчать тебе жизнь? – Вынесла приговор, и внутри развернулась буря. Ван Арт вместо ответа сокрушительно поцеловал. Энергия бьется в конвульсиях, раскаляя кровь до невыносимой температуры. Запустив пальцы в короткие мокрые пряди, подаюсь вперед, прижимаясь к нему всем телом.
Только безумие привело его сейчас сюда, особенно с просьбой выгнать. Хотя каждым словом он просил обратного. Не прерывая поцелуй, он толкнул меня в кафельную стену. Его ладони опустились на талию, а губы оставили дорожку поцелуев от подбородка до уха. Откинув голову на холодный кафель, упиваюсь властными щекочущими поцелуями на шее. Мои пальцы сжимают мокрую ткань его белой футболки. Твердое мужское тело вдавило меня в стену, лишая возможности пошевелиться. Грань между мечтой и реальностью стерта, между нами все стерто. Осталась лишь небывалая жажда, потребность, притяжение. Рвано вздыхаю от болезненного укуса ниже уха. Адам оторвался от моей шеи, чтобы снять футболку, и швырнуть куда-то за пределы стеклянной преграды. Руки нетерпеливо прошлись по мокрому рельефу живота, избегая красной линии от меча. Ван Арт убрал мои волосы с плеч и груди, открывая доступ для новых поцелуев. Истома пронзила тело, заставляя выгнуться к его изворотливой ласке языка. Ногти оцарапали напряженные плечи от переизбытка эмоций. Сдавленный стон от сильных укусов на груди заглушал шум воды. Он так жадно сжимал каждый сантиметр моего тела, что останутся синяки, жаль, что пройдут быстро. Я была как пластилин в его грубых пальцах. Слова были излишне, обо всем говорили голодные пылающие глаза. Не сдерживая диких чувств, потянулась к нему, укусив за щеку, и двинулась ниже. Обвела языком ухо, покуда его пальцы проникли внутрь. Живот свело тягучим спазмом, от которого я застонала. Дрожа всем телом, слизываю горячие капли, стекающие по мускулистой шее. На вкус кожа Ван Арта словно сладкая мятная жвачка, из-за которой холодеют мозги. Этот контраст ощущений лишает меня сил, трясущиеся руки тянут его ремень, освобождая из петелек черных джинс. Он отзывается на жалобный стон, и сам снимает одежду, отправив ее вслед за футболкой. От этого пульсирующего желания внизу было физически больно. Желая прекратить эту муку, обхватила его за шею, притягивая к себе в требовательном поцелуе.