-Ева, черт, стой! Остановись… – Ван Арт вцепился в мои бедра, стараясь оторвать от себя, но я приклеилась намертво, продлевая себе кайф. Мышцы в который раз ритмично сжались вокруг него, выбивая из Адама глухой рык. Он запрокинул голову, и мои пальцы судорожно прошлись по подбородку и горлу. А затем бессильно упали на глубоко вздымающуюся грудь. Знаю-знаю, что надо было послушаться, но когда ты во власти инстинктов это просто невыполнимо. Я все еще ловлю фееричные оттенки оргазма, ощущая влагу и жар внизу.
-Не парься, - мой севший голос оседает на его губах.
-Рядом с тобой, самоконтроль это просто пустой звук, - отзывается Ван Арт, а потом проводит языком по моим губам, и обнимает за спину.
-К черту его, - довольно усмехаюсь, толкая Адама на кровать.
Полночи мы провели в бессмысленных разговорах, так и не поднимаясь с постели. Единственная попытка была, когда он щекотал меня, и я рьяно выдиралась на свободу. Вся горечь минувшего дня растворилась не оставив даже осадка. Настолько было легко и свободно, будто мы уже лет сто вместе. Странно, наверное, себя так чувствовать рядом с чужим мужчиной. Какие бы нас не связывали отношения, он – не мой. Сложно об этом рассуждать, когда лежишь у него на груди, прижав ладонь к животу. И еще сложнее, когда он бережно распутывает твои волосы, попутно играя с ними. Далеко за полночь, белые шторы развивались от дуновения ветра с балкона. Адам не хотел уходить, но мы оба знали, что нужно. С утра это будет масштабный скандал, если вдруг кто заметит его отсутствие. Поэтому, он сказал, что уйдет, когда я усну.
Глава 24 Ложь во благо
Адам
Даже стены собственной комнаты загоняли в угол. Я был похож на сумасшедшего, обхватив голову руками, не в силах дышать. Каждое сплетение молекул горело нестерпимой жаждой оказаться рядом с ней. Ее тяжелый печальный взгляд в больнице и попытки отгородиться от всего света, пробили тело больнее любого меча. Все остальное потеряло смысл. Я молил предков, чтобы они помогли мне сдержаться, и принять правильное решение. Либо они отвернулись от меня, либо им известно гораздо больше моего.
Я не смог побороть эту потребность. А из-за энергии только хуже, чувствуешь все намного острее и ярче. Если бы только она оттолкнула меня, прогнала… Может я бы смирился с неизбежным, получив отказ. Но Ева никогда не оправдывает чьих-то ожиданий. К ней невозможно подступиться или приловчиться, ее решения стремительны, а порывы сиюминутны. Не знать, что тебя ждет – ужасно, волнительно, невыносимо. Но от этого чувствуешь себя живым, как никогда. Эмоции убивают меня и воскрешают вновь. И я, как последний наркоман, возвращаюсь за новой дозой ощущений, хоть каждый день и ненавижу себя за это, проклинаю и обещаю бросить эту дрянь. Дрянь, которая в итоге и станет причиной моей смерти. Сегодня я пропустил не один удар, ища ее глазами. Это стало фатальной ошибкой, из-за которой мне следовало умереть. Да только кто меня спас? Та же самая дрянь. Замкнутый круг.
Я сказал ей правду, чистую правду. Розалин всегда будет дорога мне, и люблю я ее не как девушку. А как члена семьи, друга. Вот так и живешь, не понимая настоящего расклада вещей, покуда не грянет гром среди ясного неба. Я не могу сказать, что люблю Еву, потому что это настолько сложно и запутанно, что следует сначала разобраться в этой веренице эмоций и чувств. Да и как она сказала? «И что?», что с того? Вместе нам не быть, а усугублять наше, и без того тяжелое положение, равносильно самоубийству. И почему, духи? Почему нам надо было встретиться? Да еще и так? Что нужно сделать, чтобы хоть что-то стало понятно в этой жизни?
Разъедающие мысли прервало движение головы. Ева потерлась щекой о мою грудь, устраиваясь удобнее, а теплое дыхание растекалось по коже, заставляя сердце биться быстрее. Она уснула, но я полежу еще немного. Совсем немного.
Когда я сменил звонок будильника? Как эту трель вообще можно выносить с утра? Откуда она взялась?
-Ван Арт, ты какого черта все еще тут? – Сонный голос раздался над головой.
-Ухожу-ухожу, пять минут. – Упрямо натянул одеяло, прижимаясь к мягкой коже щекой. Сжал руку, приближая Еву ближе, вдыхая запах сладостей.
-Какие пять минут? Вставать пора, а ты даже не уходил. – Раздосадовано открываю глаза. За окнами поднималось солнце, проникая через белые шторы в комнату. И эта комната не моя. Вот черт, я уснул. Но почему я лежу на ее животе, если это она уснула на мне? Поднимаю голову, и вижу удивленную Еву. – Чего улыбаешься?