В итоге, все кончилось тем, что нас отправляют обратно в лагерь. Кидают туда-сюда, не пойми зачем. Мол там сейчас усилили армию, и поэтому стало безопаснее. Они готовятся к финальному этапу в той линии сражения. Так сказать, либо победа, либо очередное поражение, но на этот раз оно будет стоить целого леса. Мы потеряем десятки тысяч километров земли. Чего допустить было нельзя. В случае победы, обретем значительный перевес, и дело пойдет быстрее. На это решение повлияла скрытая провокация монарха. Он как бы невзначай бросил заявление о том, что сейчас лордов больше заботит личная безопасность, из-за которой они забывают об ответственности перед народом. Конечно, он сказал это в самой корректной форме, и создавалось впечатление, что он и сам считает это правильным. Корона же не может рисковать одаренными. Однако лордам это не понравилось, где это видано, что бы они прятались за спинами солдат, когда сами должны были защищать общество. Король закинул удочку, и они успешно клюнули, ведь доверяли монархии. Его величеству, зачем-то нужно было отправить нас туда. В общую массу, видимо, избавиться от всех одним махом. Но зачем? Если с лордами и абсолютной властью еще можно понять, то зачем им нужно проиграть войну?
Перед уходом, мама бросила на меня фирменный предупредительный взгляд, означающий, что прямо сейчас будет рассказывать обо всем отцу. Завтра будет промывание мозгов. Хорошо хоть вечером улетаем. Как же я ждал окончания этого балагана.
Полумрак коридора и мои беззвучные шаги. По венам бежал огонь, заставляя сердце плавиться. Перед ее дверью я замер. Риски: фатальные. Выгоды: головокружительные.
-Ван Арт? – Все еще в платье, только босая. Хоть она и задала вопрос, удивлена не была. «Бежишь за ней, стоит поманить пальчиком».
-Не ждала? – Закрыв дверь, неспешно иду к ней, на ходу расстегивая пиджак.
-Ты предсказуем. – Небрежно оглядела меня, вызывая помехи в моем сознании.
-Уже на «ты»? Так не пойдет, Сеймур. За свои слова нужно отвечать. – Пиджак летит на пол, за ним и чертов галстук. Девчонка не сдерживает лукавой улыбки, и с вызовом смотрит горящими глазами.
-Угрожаешь? – Ее лицо светится азартом. Молочная кожа скрыта под едва уловимым загаром. Казалось, эту ведьму ни что не испортит.
-О, да. – Согласно киваю, откидывая ее волосы назад. – Ты достаточно развлеклась за сегодня.
-Это вы о моей невинной шалости, лорд? – Беззастенчиво усмехается, облизывая губы.
-Шалости имеют последствия, сладкая. Раздевайся.
-Что если я не хочу? – С напускным безразличием и равнодушием выгнула бровь.
-Я спрашивал твоего согласия? – Отошел от нее, и сел в кресло. – Быстрее. Не заставляй «благородного господина» ждать.
-А благородный господин мог бы себе позволить взять девушку силой? – С жарким любопытством Ева задает вопрос, распуская волосы.
-Он может позволить себе брать все, что пожелает, и кого пожелает.
-Значит, закон чести меня не спасет? – Слишком плавно и медленно она заводит руку за спину. Голос тихий, обреченный, будто я, и правда, ее насиловать собрался. Только пламя в глазах выдает настоящие мысли.
-Тебя ничего не спасет. – Не отрываю глаз от того, как осторожно платье соскальзывает вниз. Кружевной лиф задерживается на напряженных сосках, но затем все равно устремляется к бедрам. Ева стаскивает его, и когда белая ткань опустилась к ее ногам, перешагивает. Совершенно голая и прекрасная она подходит ко мне, ступая аккуратно и невесомо. Нежное освещение ласкает упругое женское тело, подчеркивая каждый изгиб. Мое долгое терпение вознаграждено.
Ева
-Вы правы. Я вела себя ужасно, мой лорд, накажите меня? – Я, кажется, поняла, чем эта игра так нравится Ван Арту. Это выглядит безумно смешно и глупо, но жутко возбуждает. Особенно его взгляд, властный и требовательный, разрывает до глубины души, словно ему мало видеть меня без одежды. Будет ли еще кто-то смотреть на меня с таким голодом и обожанием?
Опускаю колено на кресло, откидывая волосы с груди.
-Ох, Ева… - Как-то недовольно вздыхает, будто и впрямь собирался отругать. С осторожностью расстегиваю маленькие круглые пуговицы.
-Думал о моих губах на своей рубашке? – Провожу ногтями по четкому отпечатку, и распахиваю полы белоснежной ткани, обнажая рельефный торс. Мелкая дрожь пробегает по телу от вида до предела натянутой ширинки. Губы пересохли, а живительная энергия балансирует на грани соприкосновений наших тел.