-Я сам его разбил! – Мне не понравилось, что за меня вступилась девчонка. Мама непонимающе смотрела на нас обоих. В ее голубых глазах отражалось негодование. Она была расстроена.
-Вы не поранились? – И мы оба отрицательно покачали головой. - Как это вышло?
Серьезно спросила мама, сканируя меня глазами.
-Мы кидались подушками, и нечаянно попали в сервиз. – Да что она такое говорит! Я был возмущен, но понимал, что если сознаюсь в применении энергии, мама с папой будут очень злиться. Однако гордость была сильнее.
-Нет! Это я разбил. – А потом выдохнул и добавил. – Энергией.
-Неправда, - Роуз нахмурила светлые брови.
-Я окончательно запуталась, юноша. – Сурово обратилась ко мне мама. – Ты знаешь, как я не люблю вранье.
-Я сказал тебе правду, мам. – Папа учил всегда быть мужчиной, и прятаться за девчонкой я не собирался!
-В таком случае, молодой человек, отправляйтесь к отцу. – Она отошла от больших стеклянных дверей, указав мне рукой на выход.
Папа устроил выволочку, и на неделю меня отстранили от радостей жизни. Я уныло плюхнулся на ступеньки.
-Вот глупые мальчишки, - Роуз стояла в паре метров от меня, с самым снисходительным выражением лица. – Сам себя подставил.
-Нечего за меня заступаться! – Я послал ей недовольный взгляд.
-Я не хотела, чтобы тебя наказали, - Роуз выпятила розовые губы.
-Подумаешь, - отмахнулся от нее. Разве я мог признаться ей, что расстроен? Она подошла и села рядом со мной.
-Я знаю, что тебе грустно. – Ее тонкие пальчики разгладили ажурные складки юбки.
-Вот еще!
-А у меня есть для тебя кое-что, - заговорщицки прошептала она, оглядываясь по сторонам. А потом достала из кармана плитку горького шоколада, который терпеть не могла. Сладкого меня тоже лишили на сегодня. Посему я радостно посмотрел на заветную плитку в красной обвертке. Ответил что-то на подобии «спасибо». Она улыбнулась мне, и я раскрыл шоколад, явно умело свистнутый с кухни. Ей не предложил, так как знал, что она его не ест. Как ни странно, злость улетучилась». Потом вдруг вспомнил случай, произошедший с нами в одиннадцать лет.
«Мы с Томасом фехтовали под чутким контролем тренера. Тощий мальчишка наносил удары, вертляво отскакивая в сторону. Меня это стало раздражать, и я сделав выпад, треснул его по голове.
-Адам, что ты делаешь? – Недовольно спросил высокий мужчина со смешными усами.
-А чего он постоянно отпрыгивает, - пробурчал в ответ.
-Используй честные приемы. – Суровый голос тренера перекривлялся в моей голове.
В комнату вошла Розалин. Как была мелкой, так и осталась.
-Мистер Гэбриэль попросил передать, что вам пора заканчивать. – Детский голосок отразился от стен.
-Да, что-то мы задержались. Идите переодеваться мальчики. – Тренер взглянул на наручные часы. Как обычно, мы с Томом пожали друг другу руки.
После обеда вернулись к занятиям по истории. Учитель что-то рассказывал, но я не слушал. Засмотрелся на причудливые косички Доминики. Темные, как мой любимый горький шоколад. Мне нравится этот цвет волос, он так красиво переливается в свете солнца.
-Эй, ты почему не пишешь? – Роуз тыкнула в меня ручкой. Недовольно вздохнув, стал писать нудные слова преподавателя.
На тренировке случился форс мажор. Розалин проехалась по полю, содрав все колено до крови. Она сжала зубы, и зажмурила глаза, чтобы не плакать, ведь ее учили всегда быть леди. Я подошел к ней, и присел на корточки.
-Очень больно? – Спросил, разглядывая кровавое пятно. Она замотала головой, растирая лицо. Все же заплакала. Использовав энергию, я промыл рану водой. А затем взял девчонку на руки, направляясь в кампус. Розалин всеми силами сдерживала слезы, отчего лицо покраснело. И к чему такие глупости? Девчонка же, плачь сколько влезет! Но ее учили другому».
Так мы и росли. То один прикрывает, то другой помогает. Все стало меняться в подростковые годы. Я украл у нее поцелуй, когда нам было по тринадцать, клятвенно пообещав, что никому не расскажу. Потому что леди так себя не ведут! В шестнадцать меня все больше привлекали другие девчонки, и отнюдь не детские поцелуи под лестницей. Роуз давала от ворот поворот, каждый раз щелкав по рукам, если я пытался зайти дальше. Ей было всего шестнадцать, и уж такое юная леди себе точно не могла позволить. А я что? Мы же не встречались даже, вот я и соблазнял девчонок из Академии. Отец, правда, когда узнал, по голове не погладил, но закрыл глаза. Единственное, что он строго настрого вбил в меня – это никаких связей без защиты. Я и сам это прекрасно понимал. Хорошо хоть он матери не рассказал, нравоучений бы было…