-Я тоже. – Раздраженно присоединился Майкл.
-Мы не знаем наверняка, - осторожно сказал Эдвард. – Но даже если вы правы, не значит ли это, что нам следует держать ее как можно ближе?
С каждым сторонником, росла уверенность Джейка.
-Неслыханно! – Фыркнул отец, разглаживая морщины на лбу. – Эта сумасбродная девчонка только все усложняет. От нее одни проблемы.
-Папа, сейчас усложняешь только ты! – После стольких лет, я наконец прозрел. Будем откровенными. Что было бы, не будь ее сегодня там? Она тоже убивала наемников. Она прикрывала Джейка, задыхаясь от усталости. Она была готова уйти, чтобы дать нам возможность исправить положение. И в итоге что? Именно ее выброс энергии позволил всем выиграть время. Мы сами допустили такой расклад, из-за чертовых предрассудков. Сколько еще талантливых хранителей отфутболивали? И только из-за отсутствия рода. Мы максимально ограничили круг приближенных, чтобы никто посторонний не имел доступа к политике. И во что все вылилось? Я уже несколько раз сомневался в ней, и как никогда, понял, что зря. Даже внутри все протестовало, потому что я привык доверять своему предчувствию. И оно доверяло ей. Хватит этих игр в аристократию. Когда дело касается стольких жизней, стольких потерь и разрушений, можно ли разбрасываться союзниками? Это непростительная роскошь.
-Что, сын? – Отец похолодел. В комнате повисло молчание.
-Ты не прав! У нас нет такой армии, как у них. А знаешь почему? Потому что вы воротите носом! Мы были не правы, но почему от этого должны страдать все вокруг? Ты был в той деревне? Видел? Обычные люди, которые не имеют никакого отношения к этим хреновым играм за власть, пострадали. А что дальше?
-Во-первых, не позволяй себе разговаривать со мной в таком тоне. – Хладнокровно начал отец. – Во-вторых, ты слишком вольно высказываешься. О благосостоянии общества заботятся, как и раньше. Это наш долг, если ты не забыл. И вот уже сколько лет, наша политика успешно приносила процветание. В том числе, и вклад твоих предков. Сколько поколений работали над нашей страной, чтобы вы жили в благодати. И мы непреклонно придерживаемся их порядков. А ты, в двадцать лет уже знаешь все лучше всех. Опыта у тебя, сынок, маловато, для решений касательно военной политики целой страны.
-Я тебя понял. – Кивнул, уставившись в одну точку. Слушать меня никто не будет.
-Надеюсь. – Строго отрезал отец.
-Предлагаю обсудить все дела завтра. Всем нужен отдых, дел еще невпроворот. – Фредерик прокашлялся.
Все разошлись, и остались лишь я, Фредерик, отец, Роуз и Джейк. Они собирались идти в кабинет Чейза, обсуждать дальнейший исход событий. Фредерик поцеловал дочь в висок, и мужчины вышли.
-Как ты? – Спросил, касаясь ее щеки, и Роуз сжала мою руку.
-Порядок. До свадьбы заживет, - слабо улыбнулась. – Тебе тоже надо пойти поспать.
-Пойду-пойду. – Уснешь тут… Я встал, и так же, поцеловал в висок. – Спокойной ночи, радость моя.
-Спокойной ночи. Люблю тебя, - ласково прошептала Роуз.
-И я тебя. – Вышел, подставляя лицо холодному потоку ветра. Направился в сторону здания. Но у берега, в гуще кустарников сидела Ева. Тусклый свет фонаря освещал ее фигуру. Она сидела, обхватив себя руками за колени. Хрупкие плечи вздрагивали, и в моей груди защемило. Она же плачет.
Чем ближе я подходил, тем больше в этом убеждался. Судорожные всхлипы нарушали кромешную тишину. Ни разу не видел, чтобы она плакала.
-Ева? – Я не узнал собственный голос. Опустился на корточки рядом с ней, прижавшись к спине. Она дернулась, отворачиваясь от меня. – Ты плачешь?
-Нет! – Надрывное отрицание заставило ее всхлипнуть. Она тут же оттерла щеки.
-Ева.
-Уйди! – Она отстранилась, создавая между нами пространство. Я подвинулся, заглянув в ее лицо. По красным щекам градом лились слезы. Мокрые ресницы приклеились друг к другу, а нижняя губа дрожала.
Она упрямо хотела избавиться от меня.
-Почему ты плачешь? – Я был потерян. Ее заплаканное лицо прожгло дыру в сердце.
-Ты глухой? – Злостью она пыталась отгородиться. – Чего тебе надо? Розалин серьезно ранили, а ты ко мне прицепился! Ты ей нужнее, вот и свали!
В истерике она повысила голос, отчего он сорвался. Да. Нужнее. Но не уйду. Во мне нет столько силы воли и совести.
-Пытаешься причинить боль мне, чтобы облегчить свою? Поможет ли?
-Оставь меня! – Ева встала, обхватив себя руками. Этот жест защиты еще сильнее вгрызался в ребра. – Тебя это не касается!
-Вот оно что, - только она так может. – Спать со мной для тебя ничего не стоит, а рассказать, почему ты плачешь, это личное?
-Не лезь ко мне в душу. – Шипит Ева, вытирая слезы рукавом. Вот весь ответ. Почему-то, я когда-то думал, что самое интимное, что может быть между людьми – это секс. Но прямо сейчас, правда ударила по лицу. С телом можно делать что угодно, это не имеет ничего общего с чувствами. Настоящими чувствами. Гораздо больнее ощущать этот барьер, который она ставит между нами, не желая подпускать к своим чувствам. Почему?