-Не нравится? – Ласково интересуется Адам, нависая сверху.
-Нет! – Подаюсь вперед, пытаясь перевернуть его. Однако, мужское тело не повинуется, плотно фиксируя на месте.
-Вот и мне не нравится, когда ты посылаешь меня! - От нежного голоса ни осталось и следа. Хрипотца только усиливала эффект, лаская мои уши.
-Иди к черту, мститель хренов! – Продолжаю попытки опрокинуть противника на спину.
-Как же ты меня бесишь! Свернуть бы тебе шею! – Ван Арт до боли сжимает мои руки.
-Я тебя и с того света достану! Хрен ты от меня избавишься!
-Паршивая сука, - рычит Адам. – Как так вышло, что ты мой чертов героин? Рушишь меня по кускам, но разукрашиваешь весь мир в долбанную радугу!
Почему его слова так точно описывают наши отношения? Два энергетических наркомана. И никакая реабилитация нас не спасет. От этого нет лекарства.
-Я тоже люблю тебя, золотце. - Откровенно шучу, на такое признание в зависимости. Сарказм слетает с губ вместе с прерывистым дыханием.
-Черт… - Адам отскакивает, как ошпаренный, но только для того, чтобы потянуться к прикроватной тумбочке. О да, желанная победа…
Как никогда до этого, быстро, он снимает оставшуюся одежду, надевает презерватив, и переворачивает меня на живот. Охотно подчиняюсь, вжимаясь щекой в мягкую подушку, которая пахнет его кожей. Никаких посторонних запахов, лишь его. Подняв меня за бедра, врывается в тело, словно инъекция того самого героина. Боль. Онемение. Взрыв. Мир в цвете.
Пальцы сжали простынь до побелевших костяшек. Кричу надрывно и хрипло, сотрясаясь от сумасшедших импульсов. Никогда прежде я не кончала так быстро…
-Блять, Ева… - Сдавленно рычит Ван Арт, сжимая мое бедро. А Ева в мире грез, ей уже вообще все равно, что ты там говоришь. Цунами развернулось внутри меня, потопив с головой. Сквозь пелену удовольствия, ощущаю его движения во мне. Это зарождает в моем океане новую волну трепета. Мама, это законно? Так сильно сходить с ума?
Ван Арт исполнил свою угрозу разорвать меня на части, именно так я себя и чувствую…
Быстрые и глубокие движения выбивали из меня сдавленный скулеж. Голос просто охрип. И спустя целую вечность, нас обоих накрывает оргазмом, меня вторым. Он до резкой боли укусил меня за шею.
Безумный день и безумная ночь. У себя я оказалась под утро, одновременно лишенная сил, и готовая осветить весь космос энергией. Поэтому, как только голова коснулась моей подушки, отрубилась. Не помешали даже первые лучи солнца. Дьявол, подъем часа через три…
Глава 19 Кровные узы
Адам
Во мне не осталось ни одной эмоции, вообще пусто. Но от этого так приятно, что стало даже грустно. И почему я столько лет занимался какой-то хиромантией, чтобы обуздать свой характер? Знал бы только, что существует иной способ. Темноволосый, ненормальный, убийственный способ, с глазами цвета золота. Я бы продал душу дьяволу, за него. Едва я увидел ее одну в той чертовой комнате, понял, что только одно усмирит мой гнев. Сама Ева. Не тупыми разговорами, не полосканием моих извилин, и не идиотской дыхательной гимнастикой, а собой. Каждым словом, каждым вздохом и прикосновением. Я шел к ней, как к наркодиллеру за очередной дозой, на которую готов спустить все на свете. Ну, как? Как я так попал? Нет, определенно я не смогу отпустить ее. Духи, я абсолютно серьезно готов бегать за ней, будучи женатым. Похрен на отца, похрен на узы брака, и всю эту хрень! Я же сдохну без этого кайфа! Ну, почему я такой неправильный? Природа сыграла со мной самую злую шутку, сделав лордом. Знаю, что расплата за мою зависимость поджидает где-то там, впереди. И я лишь могу надеяться, что платить буду сам, не втягивая никого в свою небесную кару.
Ева
Как-то слишком быстро окончился первый месяц практики. Зато в начале второго месяца обстановка хоть немного, но стабилизировалась. Мы все еще упорно патрулировали лес, то и дело вступая в схватку с соперниками. Отношения в группе тоже стали лучше, меня больше не задирали по поводу бесполезности или слабости. Благо, с горе-отцом больше не встречалась. Недавно говорила об этом с мамой по телефону. Она была так возмущена и зла на него, и раз сто спросила, в порядке ли я. А как иначе? У нас тут война все-таки, а не психологический тренинг «как избавиться от травм детства».
Лорды, к счастью, тоже уехали обратно. И нам приходилось работать на два лагеря. Это очень выматывало. Пыль, вечные кусты и овраги, кровь, смерть, стихийные битвы, затягивали в омут с головой. Знаете, что бы я ответила на вопрос: что самое страшное здесь? Не знание. Ты не знаешь, что тебя ждет через минуту, за поворотом, по ту сторону берега, следующим утром. Каждый день просыпаешь и спрашиваешь себя: «Что нас ждет сегодня?». Никто из солдат не знал, вернется ли он домой, выживет ли? Они бесстрашно шли в бой, за своего короля. Нет. Не за земли, а за короля. Худшее – это умереть напрасно. Но умираем мы не для себя, а для родных и близких людей. Им с этим жить. Я поняла это, когда увидела окровавленное тело нашего солдата перед собой, на горе Хорс. Пару дней назад, у него из кармана в лагере выпала подвеска. Ничем не примечательный, круглый кулон на тонкой цепочке. Я окликнула его, и протянула вещь. Суровый рослый мужчина со шрамом на губе, изменился в лице. Он от души поблагодарил меня и надел подвеску на шею. Солдат пояснил, что там фотография его дочерей, трехлетней Дженни и шестилетней Майи, которая и дала ему этот кулон. Это вызвало у меня улыбку. Гладя на этих ребят, порой забываешь, что они такие же простые люди, у которых есть семья. Под королевскими доспехами они все еще те любящие отцы, мужья, сыновья, внуки. А сейчас холодное тело солдата лежит на сырой земле, и его дочери больше никогда не увидят отца. Вот, что страшно. Смерть – это не конец мучениям, это их начало.