Не раз и не два, Вальтер, шутки ради, просил знакомых подобрать Гансу исторический аналог. В большинстве случаев на ум опрошенным приходил завершающий службу легат римского легиона – мрачный, матёрый и очень опасный.
И действительно, Ганс не очень-то походил на арийца. Темноволосый, кареглазый, смугловатый, он являлся почти полной противоположностью голубоглазого блондина Вальтера. Несмотря на это, даже самые бескомпромиссные церберы расовой гигиены предпочитали перечисленные недочёты не замечать. Главным образом потому, что одного взгляда на Ганса хватало, чтобы понять – перед тобой стопроцентный рафинированный немец.
Люди же довериться расовому чутью неспособные, довольно скоро узнавали, что данный человек - роттенфюрер охранного отделения девятого управления РСХА. И что копание в вопросах чистоты его крови дело бесперспективное. Ибо, расовая гигиена – это одно, а способности и полезность рейху – другое.
Заметив подчинённого, Вальтер направился к ведущей в вокзал лестнице. Не став ждать, когда начальник подойдёт, Ганс перекинул набок свой новенький штурмгевер, молча развернулся и начал спускаться вниз. Таким вот формальным образом, перекинувшись одним единственным взглядом, мужчины спустились в вокзал, без промедления его покинув.
Выйдя из вокзала на улицу, штандартенфюрер испытал новый прилив раздражения. Снаружи моросил дождь. Мелкий и невесомый, он покрывал мокрой плёнкой любую доступную ему поверхность. И что особенно раздражало, пять минут назад дождя не было. По крайней мере, Вальтер не наблюдал его из окна своего комфортабельного купе.
Ганса погодные страдания начальства волновали мало. Привлекая любопытные взгляды, он уверенно направился к припаркованному у края площади четырехдверному чёрному седану. Подойдя к задней двери машины, он открыл её, после чего снял и небрежно бросил на кожаное сиденье свою штурмовую винтовку. Избавившись от габаритного оружия, помощник, боевик и личный телохранитель Вальтера приглашающим изваянием застыл у машины.
Не став гадать, где прибывший на сутки раньше Ганс успел раздобыть шикарный 326 БМВ, Вальтер вышел из-под козырька вокзала. Подойдя к машине, он дёрнул мокрую ручку передней дверцы, устроившись на пассажирское место. Кое-как уместив себя за руль, Ганс завёл машину, вырулил на дорогу и, минув представительное здание Кёнигсбергского почтамта, выехал на ведущую из города трассу.
Говорить не хотелось, да и наверно не требовалось. Однако, один насущный вопрос всё-таки имелся.
- Пастора ещё не привезли? – убирая за отворот плаща документы, предъявленные на преграждающем выезд из города кордоне, обратился к подчинённому Вальтер.
- Прибудет на место в ближайшие часы, - низким с хрипотцой голосом, сообщил неразговорчивый по жизни Ганс.
Штандартенфюрер кивнул. Более вопросов у него не имелось.
***
Вагонная сцепка лязгнула, натянулась. Что-то под днищем вагона заскрежетало, напряглось. Далее грохнуло металлом – тяжело и страшно. Колёса заворочались, закрутились. Спящее на вонючем тряпье тело куда-то поползло, оставаясь при этом неподвижным.
От грохота пастор проснулся и тут же, абсолютно бесконтрольно, провалился в ДАР. Исчез деревянный вагон, не стало тащившего его поезда, пропала станция, которой всё одно полагалось остаться позади. Мир, такой устойчивый и незыблемый, разом перестал существовать.
Осталась одна лишь голая суть. Простая, конкретная, но тут же невыразимая в своей задумке и глубине. Суть напоминала океан, рядом с которым стоял жалкий ты – ногой и беспомощный. Всё что тебе доставалось, так это океанские брызги. Возжелать большего означало пропасть, раствориться.
Но тут же, суть была. И он знал её, эту бесполезную необъятную суть.
- О! Бог велик! Как бог велик! – забормотал представший перед вечностью пастор.
Подремывавший на верхнем ярусе ефрейтор недовольно свесился со своего неудобного ложа, придирчиво оглядев погрузившегося в мистический бред пленника. В неверном свете керосиновой лампы заросшее щетиной морщинистое лицо пастора имело вид болезненный, если не сказать смертный.
«Как бы не заболел чем?» - встревожился ефрейтор, вопросительно глянув на сидящего на стуле лейтенанта. Лейтенант взгляд почувствовал, но оторваться от чтения не пожалел. Сидя у борта вагона, он ловил на страницы свет, проникающий через особенно крупную щель. К его неудобству окна в наспех переоборудованном грузовом вагоне отсутствовали.