Привлекая общее внимание, из дверного проёма раздался высокий скрипучий голос:
- Дитрих, Вольф, приведите пожалуйста нашего русского «друга».
Получив приказ, ассистенты из кабинета удалились.
В дверном проёме стоял собственной персоной Альберт Зеек. Стоял во всё том же мундире обер-штабсарцта медицинской службы. Вальтер не без сожаления признал, что форма магистру не только шла, но и, как говориться, на нём сидела.
- Анна, - обратился Зеек к застывшей у стола красавице-секретарше. – Спасибо вам за заботу, дальше мы сами, - растянул он свои бескровные губы в теплой улыбке.
«Он с ней спит», - без какого-либо интереса заключил про себя штандартенфюрер, у которого на такие моменты имелось чутьё.
Дождавшись пока секретарша покинет кабинет, магистр шагнул в помещение, плотно притворив за собой дверь. Демонстративно понюхав воздух, он обратился к сидящему на стуле пастору:
- Не могу понять, от вас пахнет несвежим бельём или же вы столь основательно пропитались славянским духом?
Наградив Зеека взглядом потухших глаз, пастор устало произнёс:
- Вы всё так же злословны, Альберт.
- Это называется быть колким на язык, - переведя фокус глаз на Ганса, поправил пастора магистр.
Повернувшись к Вальтеру, он попросил:
– Вы бы не могли попросить вашего подчинённого удалиться. Нам предстоит серьёзный разговор.
- Познакомьтесь, Ганс Вебер. Он будет сопровождать нас во время экспедиции. При нём можно говорить открыто, - выразил свою позицию Вальтер.
- Не доверяете мне значит? Понимаю… - задумчиво протянул Зеек. – Ну что же, прошу к столу. Все, я подозреваю, проголодались, - заявил он, выполнив руками пригласительный жест радушного хозяина. - Вполне возможно, это наш последний ужин в этом мире, - став серьёзным, добавил магистр. - И не висите вы над ним словно коршун над голубицей, - обратился он к Гансу, пояснив. – Наш бесценный гость абсолютно чужд насилию. Да и сопротивлению тоже, пожалуй, чужд. По крайней мере я сомневаюсь, что эти его качества изменились за последние пятнадцать лет.
- Вы знакомы? – поинтересовался Вальтер.
Жестом отдав указание Гансу, он поднялся с кресла. Получив немой приказ, Ганс схватил пастора за предплечье, заставил встать и, прихватив стул, усадил его за стол, так и оставшись стоять за спиной.
- Как же я мог не знать о таком ценном кадре, - обнажив в улыбке желтоватые зубы, начал отвечать Зеек. – В своё время мы приложили немало усилий, чтобы завлечь господина Рихарда в свои сплочённые ряды. Но, увы, святой отец предпочёл отдать свою верность конкурирующей структуре…, и вы бы сели, молодой человек, - обратился он к Гансу. – Уверяю, нет нужды висеть у него над душой. Мой уважаемый коллега господин Гёт уже достаточно поработал над готовностью святого отца сотрудничать.
Подняв глаза, которыми он до этого механически разглядывал скатерть, пастор наградил магистра осуждающим взглядом.
Поймав адресованный ему взгляд, Зеек сладостно-осуждающим голосом заявил:
- Вот только не надо выжимать из меня чувство вины. Не упрямься вы, не пришлось бы заморить столь большое количество народу.
Занявший место за столом штандартенфюрер посмотрел на магистра вопросительно. Не то чтобы ему было сильно интересно, скорее следовало проявить разумный интерес.
- Нет и ещё раз нет! – наигранно отрезал магистр. – Сначала еда, потом подробности. Этого лосося, между прочим, выловили сегодня утром. Чем быстрее попадает в печь речная рыба, тем она вкуснее. И сядьте же вы, наконец! – рявкнул он на Ганса.
Вальтер кивнул подчинённому ещё раз. Нехотя покинув свой пост, Ганс перекинул оружие набок и, прямо в шинели и со штурмовой винтовкой на боку, уселся на свободный стул. Стоило этому произойти, как магистр подошёл к столу и с напускным видом радушного хозяина начал ухаживать за присутствующими, разливая по тарелкам горячий суп.
На середине процесса роттенфюрер сдался. Встав и выйдя из-за стола, он подошёл к вешалке у двери, повесил на неё оружие, принявшись после снимать каску, шинель и подсумок с магазинами. За стол он вернулся без шинели и боекомплекта, но со штурмовой винтовкой на боку.
- Какой упрямый, - одобрительно пробормотал Зеек. – И вы ешьте, святой отец, ешьте, а то я прикажу убить кого-нибудь ещё. Возможность у меня имеется, на заводе работают военнопленные, - обратился он к безжизненно пялящемуся в стол пастору.
- Вы не посмеете, здесь не те порядки, - буркнул пастор, с надеждой посмотрев на Вальтера.