- Как зачем? – показательно удивился магистр. – Вы же не хотите, чтобы в жертву принесли вашего замечательного подчинённого? – кивнул он на Ганса. – Да и святым отцом, несмотря на некоторые наши разногласия, я дорожу крайне, - добавил он.
- Какую-такую жертву? – опешил Вальтер.
Изобразив на лице сдержанное сомнение, магистр внёс разъяснения:
- Я, честно говоря, не уверен, что жертва понадобится. Мы уже пробовали, откровенно говоря, - признался он. - Однако, судя по имеющимся у нас данным, наши предшественники делали что-то подобное. Подробности я расскажу вам внутри. Так выйдет значительно проще.
- Ну хорошо, - не унимался Вальтер. – Кто этот человек и чем он заслужил подобную участь? – кивнул он на красноармейца.
Один из ассистентов магистра удерживал пленника за предплечье. Второй стоял чуть в стороне, готовый пресечь сопротивление.
Раздражённо поведя плечами, магистр сообщил:
- Обычный военнопленный. Был контужен, после чего взят в плен. Под Смоленском, кажется. Доставлен сюда по воздуху несколько дней назад.
- Зачем такие сложности? Не могли взять на эту роль какого-нибудь дезертира? – нахмурился Вальтер.
- Быть может… - теряя терпение, веско начал магистр, со значением замолкнув, - …этой ночью немецкая нация откроет доступ к чему-то великому, - продолжил он. - Тому, что изменит историю человечества и даст рейху невиданное ранее могущество. Нами свершится событие, что непросто войдёт в историю, оно станет историей. В подобных делах очень важен символизм, мой непосвящённый друг. Символы правят миром. Славянская кровь, что напитает корни германского могущества – предельно важный символ!
Заставив Вальтера вздрогнуть, громко звякнула о тарелку выроненная пастором ложка. Ганс в свою очередь остался к сказанному безразличен. Роттенфюрер преспокойно хлебал суп, враждебно поглядывая на ассистентов.
- Вы сумасшедший… – переварив услышанное, пробормотал Вальтер.
- Нет, это вы не разделяете идеалов рейха! - эмоционально взорвался Зеек. - Я настаивал, чтобы прислали человека из Ананербе. Но этот интриган Борман продавил вас. Вы не достояны звания офицера СС! – заявил он.
На языке штандартенфюрера закрутилась обидная колкость, на тему того, пародией на что упомянутое Ананербе является. Но он, однако, сдержался. Увы, в текущем деле у Зеека имелась реальная власть.
Пусть это и не в интересах магистра, но он вполне мог дать ему, Вальтеру, разворот. Правда тогда он потеряет пастора, но и в этом вопросе магистр имел возможность попытаться ситуацию переиграть.
- Вы забыли, Зеек, - очень спокойно заговорил Вальтер. - Я – лицо осуществляющее инспекцию. Мне не положено разделять каких-либо идеалов, если они мешают беспристрастному взгляду. Если же вас что-то во мне не устраивает, телеграфируйте в Берлин.
- Вы заматерели, Вальтер, - с неким сожалением произнёс магистр. – Знаете же прекрасно, чем чаще жалуешься, тем меньше стоишь, - успокоившись, заметил он, обратившись после к помощникам: - Усадите этого русского за стол, пусть поест со всеми. Это тоже своеобразный символизм, - пояснил он присутствующим, улыбнулся, добавил: - Да и что мы, звери какие-то, человека голодом морить?
Глава 3: Простое решение
Обширный подземный цех заполняли разнообразные станки – токарные, фрезерные, сверлильные и прочие, Вальтеру неизвестные.
Конкретно сейчас, цех пустовал. Дневная смена закончилась, а ночной на этот день назначено не было. Как следствие, станки бездействовали. В свете ярких ламп они казались живыми, дышащими, спящими. От них исходила почти живая потребность оказаться в темноте, исчезнуть, забыться.
Со стороны лестницы донеслось глухое шлёпанье множества шагов. Шаги звучали странно, неестественно. Настороженно прислушавшись, Вальтер сообразил, что подземные залы искажают звуки на особый лад, а тишина и пустота усиливают их.
Спустившись по лестнице, в подземный цех вошли четверо – Зеек, два его ассистента и пленный красноармеец. Закованного в кандалы русского никто не удерживал, однако, вооружённые пистолетами помощники магистра не спускали с него глаз.
- Вы, я вижу, времени не теряли, - подойдя, обратился к Вальтеру магистр. – Перевербовали мою агентуру? – кивнув на бледного от волнения старика-коменданта, пошутил он.
Сбор назначили на десять часов вечера. Вальтер, Ганс, пастор и взятый в оборот комендант, пришли на десять минут раньше положенного. Прийти заранее побудил роттенфюрер. Оказавшись в новом месте, Ганс предпочитал вдумчиво оглядеться.