- Вы говорите, если резонаторы отключить, трос перережет? – испытав подобие панической атаки, обратился Вальтер к магистру.
Накрывший его приступ паники напоминал прибойную волну: окатив с головой, она ушла обратно, оставив мокроту в виде гложущего душу одиночества. Вальтер вдруг почувствовал себя безвозвратно оторванным от всего родного, привычного. Захотелось вернуться в подъёмник, после чего в приказном тоне потребовать подняться наверх.
Вместо начальственной истерики, он вопросительно уставился на магистра.
- Да, - кивнул Зеек уже без прежнего самодовольства. – Но не переживайте, на текущий момент всё отлажено, - успокаивающим тоном произнёс он, добавив: - Я знаю, что вы сейчас чувствуете. Оторванность, инородность и страх – эти чувства переживаешь при каждом погружении. И, что плохо, дальше будет хуже. Добавится жутковатое ощущение засасывания в сон, что начинает заменять реальность. Параллельно появится страх, что вернуться назад не удастся. И, что самое интересное, ты начинаешь бояться не того, что подъёмник сломается. Возникает необъяснимая уверенность в том, что он не вернёт тебя на Землю. Поднимет в какое-то другое место, столь же чуждое духу, как и это.
Сделав паузу, магистр уверенно заявил:
- Благо, от всего перечисленного существует достаточно эффективное средство, а именно, необходимо себя чем-нибудь занять. Те же разговоры очень помогают. Мы вот обычно болтаем здесь без умолку. Так ведь, Дитрих? – обратился он к своему помощнику.
- Именно так, мастер, - подтвердил тот.
В этот момент, привлекая общее внимание, пленный красноармеец преспокойно вышел из подъёмника. Выйдя в зал, он, не потрудившись получить чьего-либо дозволения, принялся по нему бродить, переходя от фонаря к фонарю.
- Это нормально? – обратился к магистру Вальтер.
За пленного отвечал Зеек и его помощники.
- Пусть бродит, - махнул рукой магистр. – Бежать отсюда некуда. Что касается подъёмника, Дитрих за ним присмотрит, - проводив русского безучастным взглядом, добавил он.
С какой стороны не посмотри, подобное отношение выглядело неразумным. Однако, здесь и сейчас оно встретило в штандартенфюрере на удивление мало протеста. Что-то в окружающем пространстве словно требовало не ограничивать других людей.
Что-то подобное почувствовал похоже и Ганс. По крайней мере, когда пастор изъявил желание выйти в зал, он не стал его удерживать, а лишь молча направился следом.
В отличие от скованного по рукам военнопленного, пастор проявил определённую целеустремлённость. Покинув подъёмник, он уверенно направился к группе ламп, что создавали особенно большое свечение.
- Дитрих, следи за русским. В случае чего, стреляй, - дал указание ассистенту Зеек, направившись следом за пастором.
Неожиданно для себя, Вальтер обратился к помощнику магистра.
- Без крайней необходимости не стрелять. В случае чего, я попытаюсь его вразумить. А если не удастся, Ганс его скрутит. Он мастер спорта по греко-римской борьбе.
К некоторому удивлению, молодой человек безропотно кивнул.
Поёжившись, штандартенфюрер поспешил за остальными, на ходу пытаясь понять, что это на него такое нашло. Десять минут назад, он бы точно остался к судьбе военнопленного безучастным.
Понимание пришло быстро. Дело было вовсе не в обострении гуманизма, а в реакции на текущее место тела и души. Подтверждая слова магистра, естество Вальтера начало охватывать чувство до конца невыразимого одиночества. Люди, мир, отношения и связи – всё это осталось где-то очень далеко. Сейчас их всего шестеро в безразличном чуждом мире. Остро не хотелось, чтобы их стало меньше даже на одного.
Приблизившись к остальным, Вальтер увидел на полу посторонние предметы. Испытав необъяснимое облегчение, он осознал, что они – следы деятельности людей. Других людей. Ведь не стал бы магистр разжигать в этом странном месте костёр.
- Я прошу вас применить свои замечательные способности, - строго обратился к пастору Зеек.
- И что вы желаете выяснить, если не секрет? – разглядывая предметы на полу, севшим голосом поинтересовался пастор.
- Мне необходимо понять, каким образом попадали в это место наши предшественники, - не стал темнить магистр. – Как я уже говорил, если выключить резонаторы, переход мгновенно закроется, - принялся объяснять он. – И ладно выключить. Достаточно малейшей рассинхронизации их тональности. При этом на заполнение данного места воздухом уходит более двух минут. Я же имею определённые сомнения в том, что люди способны удерживать нужную тональность более десяти секунд. Здесь же, как вы видите, не только разводили костёр, но и осуществляли некоторые приготовления, - кивнул он на разложенные на каменном полу факелы.