- Нет, это моё умственное предположение, - мотнул головой пастор. – Всё, что я видел, я осветил выше. Не переоценивайте мой дар, - добавил он.
- Я вас понял, - неожиданно легко согласился магистр. – Быть может, больше подробностей мы получим внизу, - взглянув на святого отца с хитринкой, добавил он.
- А чем исключителен високосный год? – задал возникший у него вопрос Вальтер.
Хорошо или плохо, текущий год был обычным.
- Уж точно не количеством дней, - самодовольно хмыкнул магистр. – Раньше года делили на циклы, - взялся объяснять он. – Один из циклов - четырёхлетний. Первый год такого цикла подобен утру и весне – в такой год планировали и начинали большие дела. Второй год подобен дню и лету – в такой год дела и планы воплощали. Третий год цикла – вечер-осень. В такой год подводили итоги и подбивали приплод. И последний год високосный – подобный ночи и зиме. Год непредсказуемости, когда планировать и загадывать бесполезно, а необходимо просто его прожить. Ибо он ночь - время для сна, а во сне возможно всё.
Заслушавшись Зеека, Вальтер вскрикнул и отшатнулся. Выронив факел из рук, Ганс схватился за штурмгевер.
Между Вальтером и Гансом, сидя на корточках перед чашей-кострищем, сидел пленник-красноармеец. Запустив скованные руки в чашу с углями, он перетёр шепотку золы между большим и указательным пальцем правой руки.
При этом ни Вальтер, ни Ганс не могли внятно сказать в какой момент к ним подошёл этот русский. И уж тем более, когда он вот так вот, на виду, присел у давно потухшего костра.
- Не пугайтесь, местные фокусы со вниманием. Здесь такое бывает, - преспокойно заявил магистр.
Обратившись к обалдевшему Вальтеру, он добавил:
- Сейчас я сниму с его рук оковы, - кивнув Зеек на пленника. — Это не доброта душевная, по-другому он не сможет спуститься по лестнице. Как вы могли заметить, данное место не предрасполагает к насилию, - продолжил он. - Однако, прикажите вашему подчинённому следить не за пастором, а за этим русским. Дитрих, как и было сказано мной ранее, останется наверху следить за корзиной.
Закончив говорить, магистр шагнул к пленнику. Вытащив из кармана кителя специальный ключ, он начал раскручивать удерживающие оковы болты.
Получив свободу, пленник принялся потирать натёртые железом запястья.
- Ганс, следи в первую очередь за ним, - приказал Вальтер роттенфюреру, получив в ответ утвердительный кивок.
- Продолжим, - развернувшись, бросил за спину Зеек. - Пора вам увидеть кое-что действительно жуткое, в отчётах не упомянутое, - интригующим тоном добавил он.
Оставив кострище, ведомый магистром отряд переместился в противоположную часть зала. Здесь, на некотором удалении от стены, в полу находился круглый, полтора метра в диаметре провал, практически отвесно уходящий вниз. Через провал было перекинуто бревно, к которому крепилась связанная из жердей и палок лестница.
- У этого места весьма странная конфигурация. Вы не думали над тем, как оно могло образоваться? – склонившись над провалом, обратился к магистру Вальтер.
Обступив спуск, остальные участники предприятия с любопытством разглядывали уходящую вниз деревянную лестницу.
Уже она одна представляла определённый интерес. Как и кострище, лестницу явно создали руки побывавших здесь столетия назад людей. Ступени-перекладины крепились к неотёсанным жердям при помощи пеньковой верёвки. Показывая, что и магистр с помощниками внесли свою лепту, крепление некоторых ступеней усиливал капроновый шнур.
За исключением лестницы, в провал опускался электрический провод, на котором, словно на праздничной гирлянде, висели частые светильники.
- Я, признаться, слегка удивлён, что вы адресовали данный вопрос мне, а не нашему многоуважаемому пастору. Он у нас, ни много ни мало, способен прозревать суть вещей, - деловито сцепив руки за спиной, ответил Вальтеру магистр.
И тут же, следом, переиграл ситуацию, добавив:
- Но это я так, вредничаю. При всех достоинствах эмпатии, у неё имеется одно серьёзное ограничение, а именно, необходимость смыслового и контекстного соответствия. Если по-простому, эмпаты плохо воспринимают смыслы, находящиеся за пределами их жизненного опыта. Так ведь, святой отец?
- Где-то так или около того, - размыто подтвердил пастор.
- И тем не менее, я конечно же размышлял над вопросом, каким образом возникло это место и чем оно является, - кивнув на провал, продолжил Зеек. – Более того, рискну заявить, что знаю, что именно представляет собой полость, в которой мы сейчас находимся, для чего служил тоннель, в который мы вот-вот спустимся и какую функцию выполнял расположенный внизу объём. И всё бы хорошо, но беда наша в том, что моё предположение, даже окажись оно верным, никоим образом не прояснит ситуацию в целом. Скорее даже, оно её запутает.