Дополняли крепкое телосложение глубоко посаженные голубые глаза, высокий лоб и выражающие готовность обвиснуть щёки. Непослушные тёмные волосы сохранили цвет, но потеряли густоту. Поредевшими в жизненных боях клоками они отступали чуть ли не к самому затылку. Всё остальное было упаковано в строгий английский костюм, на котором отчаянно, почти экзистенционально, не хватало погон. Как минимум, генеральских.
Оторвав взгляд от разложенных на столе документов, полковник приятным, пусть и слегка тяжеловатым голосом произнёс:
- Присаживайтесь, Герман Васильевич, - кивнул он на дожидающийся гостя стул. - Как дела в целом? Как настроение? Как добрались? – довольно неформально поинтересовался он.
- Добрался хорошо. С настроением не определился. Дела пока не завели, - устроившись на удобное сидение, растерянно ответил не пожелавший расстаться с портфелем Герман.
До него как-то разом дошло, что среднего размера строгий кабинет с неброско бронированными окнами и большим портретом «бессменного» на стене, собеседнику не принадлежит. И вообще, никакой он не полковник и возможно даже не Выготский, и не Григорий. Он – принимающий решения. Остальное неважно.
Возможно, перечисленное отразилось на лице гостя. А может, что более вероятно, хозяин кабинета являлся человеком исключительно проницательным. Сдержанно улыбнувшись, он как-то даже виновато произнёс:
- Вы, Герман Васильевич, человек государственный. Свой, так казать. Так что постараюсь быть с вами максимально открытым. Благо ситуация позволяет, а то и требует. Зовут меня Григорий, по отчеству Иванович. И я действительно полковник, вот только не Калининградского РКГБ. Обитаю в славном городе Петрограде. Заведую, а то и властвую, в не особо известном учреждении с мутным названием «Евразийский институт общего прогнозирования и опережающего развития».
Услышав знакомое имя, Герман вздрогнул и не без удивления посмотрел на собеседника.
- Да, да, - подтверждающее кивнул полковник. – Решение о запуске «Эгиды» принимал я лично. Я же одобрил вас на должность руководителя проекта.
На сказанное Герман недоверчиво нахмурился и вопросительно посмотрел на висящий за спиной полковника портрет.
Проследив его взгляд, хозяин кабинета обернулся.
- Президент, конечно же, был в курсе, - подтвердил он. – Но, как писал классик, не царское это дело - управлять. Царское дело - спрашивать. Но, разговор наш потёк куда-то не туда. Я вас побеспокоил не для того, чтобы регалиями перед вами трясти. Мне необходимо обсудить другое. Вы хотели что-то спросить? – как бы осёкшись, спросил полковник.
- Да, хотел, - удивился вопросу Герман. – Почему Питер, а не Москва? – задал он интересующий его вопрос.
- Москва слишком тяжёлый город. Суетный и тяжёлый. Можно сказать, он мне противопоказан. С моими-то способностями. Калининград вот тоже тяжёлый, но по-другому. Хотя, если не сосредотачиваться на некоторых его аспектах, здесь по-своему уютно. Основательно, так сказать.
- Не хочу показаться бестактным, о каких-таких способностях идёт речь? – позволил себе любопытство Герман.
Ему почему-то подумалось, что этот момент важен.
- У вас хорошая интуиция, - одобрительно произнёс полковник. – Но прежде позвольте поинтересоваться, как вы относитесь к разного рода мистике?
Вопрос был ожидаем и неожиданн одновременно. Ожидаемым из-за разного с тетрадью связанного. Что же касается неожиданности, то мистика не вязалась с полысевшим чурбаном полковника от слова совсем. При одном только его присутствии ей полагалось бесславно аннигилироваться.
- Ключевые слова «разного рода», - осторожно начал Герман. – Я, скажем, однажды видел нечто похожее на привидение, однако, включать данный опыт в систему своих жизненных ориентиров не спешу, да и не желаю, строго говоря. В том числе потому, что лет так до пяти, а своё детство я помню хорошо, не особо-то различал сон и реальность. Скажем так, человек минимально образованный, примерно понимает сколь много деталей окружающего мира его мозг дорисовывает, если не сказать, выдумывает. Так что одно «дорисованное» приведение за жизнь весьма скромный результат.
- С другой стороны, - продолжил он, - взять, например, «Эгиду», которая, по сути, один из самых сложных и хорошо обученных на планете ИИ. Будучи отключённой от смысловых и контекстных баз, «Эгида», даже в рамках одного смыслового слоя, выдаёт информационные модули, построение которых невозможно на основе входящих данных. То есть, что-то там внутри логических цепей происходит, чему вот это скользкое словечко очень просится. В общем, мой ответ на ваш вопрос следующий: мистику я допускаю, где-то даже учитываю, однако считаю, что руководствоваться ей в повседневности не следует.