- Я похож на человека, у которого хоть что-то в порядке? – пустым голосом спросил Зеек.
Пожав плечами, Вальтер заметил:
- Чтобы понять в порядке человек или нет, необходимо иметь некий соразмерный ситуации эталон поведения. У меня такого эталона нет. Я даже не особо уверен в лично своей адекватности. Возможно, мне следовало бы кричать, рвать на голове волосы или даже попытаться застрелиться. Кстати, мне бы хотелось узнать, зачем вы это сделали? Выстрелили в себя, в смысле. Вот уж от кого, а от вас не ожидал.
Не спеша отвечать, магистр с десяток секунд созерцал зеленоватые волны. Лицо его стало лицом человека старательно подбирающего слова.
Тем временем к месту разговора приблизились Ганс и пастор. Явно не знающие чем себя занять, они с потерянным видом остановились в нескольких шагах.
Оторвав взгляд от мерно накатывающих волн, магистр обратился к Вальтеру:
- Когда вы поняли, что умрёте? Я имею виду, в какой момент своей жизни осознали, что не бессмертны?
- Сложно сказать. Сколько себя помню, я периодически размышлял о смерти, - не секунды не думая, ответил Вальтер.
- Так не бывает, - покачал головой магистр. – В детстве и юности, все мы считаем себя бессмертными. Некоторые не расстаются с этой уверенностью даже на смертном ложе, - заметил он.
- Мой дед держал большую ферму, - немного подумав, заговорил Вальтер. - Коровы, лошади, свиньи, козы, гуси, куры. Сколько себя помню, лето я проводил у него. Дед позволял мне смотреть, как колют свиней и режут быков. Позже, лет в двенадцать наверно, когда во мне пробудился нездоровый интерес к акту убийства, он позволил мне зарубить курицу. Знаете наверно, как она потом смешно бегает, фонтанируя кровью. Оценив мой животный восторг, дед провёл вдумчивую беседу о том, что нельзя убивать без веской на то причины. И что все мы на Земле лишь временные гости.
- Повезло вам, - пробормотал магистр. – Я страшусь смерти с семи лет. Моя младшая сестра. Когда мне было семь лет, она умерла от тифа. С этого момента и до сего дня, всю свою чёртову жизнь, я засыпал со страхом не проснуться утором. Так и хочеться сказать: на моих плечах неподъёмный груз небытия. Да вот только какай же он неподъёмный, если я дотащил его до этого дня?
- Именно из-за страха смерти, я и увлёкся мистикой, – продолжал магистр. – С головой погрузился в это уютное убежище страждущих дураков. Правда лично мне повезло приобщиться к тому, что можно назвать тайными знаниями. Но и в них не обрёл я покоя. О! Мой пытливый ум – вот моё главное проклятие! Видите ли, наличие чудес, коих я узрел множество, никоим образом не страхует нас от забвения. Чудеса не есть подтверждение бессмертия души. Вот уж глупая байка! Не лучше её рассказы о перерождении. Ну правда, что за бред? Само сущее указывает, что смерть – обязательный атрибут развития. Отбор происходит на всех уровнях. В серию идут лучшие решения, да и то лишь затем, чтобы позже сгинуть, освободив место для новых вариантов. Вечная жизнь, что за вздор…
Прервав разволновавшегося магистра: ускоряя речь, Зеек принялся заламывать себе руки, Вальтер строго спросил:
- Ваша попытка застрелиться, противоречит всему вами сказанному. Да и текущее место, противоречит ему тоже, - заметил он.
- Вы не понимаете. Вы ничего не понимаете, - севшим голосом запротестовал Зеек.
- Ну так объясните нам, – попросил, а точнее потребовал Вальтер.
Слева донёсся плеск. Повернувшись в сторону звука, Вальтер увидел поднявшегося с поверхности русского. Встав на ноги, он принялся поднимать и запускать в сторону воды плоские камни. Блюм-блюм-блюм-плеск – весело прыгали по зеленоватой воде каменные пластинки.
В момент броска бывший пленник мотал головой. Даже отсюда была хорошо видна страшная рана на его затылке.
Как ранее заключил Зеек, полученное пленником ранение было смертельным. Умирать он, однако, не спешил. Идти на контакт, впрочем, тоже. Похоже, что-то повредилось в его голове. Большую часть времени он сидел на берегу, созерцая прибой. Иногда вставал и начинал вот так, себе на уме, бросать в воду камни.
- Я пришёл к выводу, что это место нас поглотит – безвозвратно и окончательно, - привлекая к себе внимание, пробормотал Зеек. – И что убить себя – единственный шанс из него вырваться. Как я сказал, уверенности в посмертном существовании у меня нет. Но вот то, что все мы здесь сгинем – это точно. Я уверен в этом стопроцентно, - с унынием заключил он.
- Вы расклеились, Зеек, - обвиняюще произнёс Вальтер. – Вспомните, не так давно пастор заявил нам, что из этого места возвращались. Значит шанс есть и на него стоит надеяться. Особенно, когда другого не остаётся, - добавил он.