Магистр хотел что-то ответить, но не смог. Челюсть его непроизвольно задёргалась, взгляд устремился за спины стоящих рядом людей.
Штандартенфюрер всегда считал, что выражение «глаза из орбит вылезли» исключительно метафорическое. Сейчас же, глядя на Зеека, он убедился, что нечто практическое в нём всё же имеется.
Узрев реакцию магистра, Вальтер, Ганс и пастор обернулись и замерли. Из глубины острова к ним шёл человек. Его коричневато-серая фигурка ясно выделялась на фоне чёрной земли. Медленно приближаясь, она постепенно увеличивалась в размерах.
Собравшиеся отреагировали на ситуацию весьма странным образом. Они замерли, молча уставившись на приближающегося человека.
Не дождавшись комментариев, Вальтер хотел обратиться к Зееку, с целью узнать, нет ли шанса, что к ним присоединился один из его ассистентов. Хотел, но не смог. По непонятным причинам тело начало слушаться весьма ограниченно. Можно было крутить глазами и вертеть головой, но не более того. Судя по воцарившемуся молчанию, остальные оказались в схожем положении.
Спустя несколько минут незнакомец приблизился. Он оказался немолодым уже мужчиной, очень приличным на вид. Одет он был в клетчатый коричневый пиджак и в тон пиджаку брюки. Обут в лёгкие летние ботинки, тоже коричневые. Что касается его лица, то было харизматичное лицо интеллигентного еврея со всеми приписываемыми семитам атрибутами – тёмными вьющимися волосами, заметной горбинкой на носу и с хорошо заметной восточной смуглостью. А вот бороды и пейсов не оказалось. Волосы были уложены на европейский лад.
Приблизившись, незнакомец критично оглядел замершую компанию. В его карих глазах забегали колкие искорки, какие указывают обычно на хорошее чувство юмора.
- Герр доктор, как ваши дела, как настроение? - сипловатым голосом обратился к Зееку еврей. – Вижу, что не очень, но вы не расстраивайтесь. Смотрите на вещи позитивно. Вот вы, например, уже пережили меня на целых два года. Понимаю, что в вашем положении так себе аргумент. Но, что поделать. Как по мне, так человеческий мир буквально склеен «так себе аргументами». На них, по-видимому, и держится.
Произнеся данный приветственный спич, обладатель клетчатого пиджака и брюк виновато развёл руками. Мол, я старался быть милым и занимательным. Извините, если что не так.
Находящийся позади Вальтера магистр закашлялся. Захрустели каменные пластинки: судя по звукам, получивший свободу движения магистр опустился на колени.
- Ты умер, тебя нет, - поднимаясь на ноги, хриплым голосом пробормотал Зеек.
- Герр доктор, - возмущённо всплеснул руками еврей. - Неужели за прошедшие два года ваш немецкий стал настолько плох? – с неверием в голосе спросил он, объяснив суть проявленного возмущения. – Вы не просто начали путать отдельные слова, я наблюдаю ошибочное употребление словосочетаний. Верно было сказать не «Ты умер», а «Я тебя убил». Или вы имеете другое видение произошедших тогда событий?
Не то чтобы к Вальтеру вернулась полная свобода движения, он получил возможность развернуться, дабы нормально созерцать сцену происходящего общения. Но вот присоединиться к разговору он не мог, зато получил возможность видеть Зеека, всего такого возмущённого и недовольного.
- Тебя здесь нет. Ты - образ из моей головы, - зло прошипел магистр.
Было видно, внезапная встреча Зеека разозлила. Злость вернула ему весомую часть утраченной самоуверенности.
- Отрицаете, значит? - с осуждением отметил немолодой еврей. - А ведь было время, мы так хорошо беседовали. Помните тот сладкий чай, которым вы напоили меня при первой встрече? - напомнил он Зееку. - О! - обвёл он насмешливым взглядом безмолвных Вальтера, Ганса и пастора, после к ним обратившись. – Вы и не представляете себе, господа, сколь сильно человек может быть благодарен за стакан сладкого чая после трёх месяцев пустой лагерной похлёбки…
- Тебя нет, - упрямо заявил магистр. – Ты – фантом, собранный из моих воспоминаний, - уверенно заключил он.
- Я бы мог с вами поспорить, герр доктор, но не стану, - сочувственно на Зеека посмотрев, произнёс еврей. - И не потому, что предмет мне не интересен. Видите ли, я здесь ради другого спора, который мы с вами не закончили. Помните нашу последнюю встречу? Когда я уже всё вам выложил, отчего стал неинтересен. Вы тогда заявили мне, что евреи - нелюди, во всём уступающие арийской расе. Признаться, совершенно не ожидал подобное от вас услышать. Мне казалось, что вы - человек образованный и неглупый, с широким, не смею спорить, кругозором, никак не должны верить в подобную ерунду. И тут такое. Нет, нет и ещё раз нет! Я не хочу, вы слышите? Не хочу принимать, что вы смели воспользоваться столь дешёвым оправданием! Или вернее будет сказать, удобным? – глядя на безмолвствующего магистра, прищурился гость.