- Очень хорошо сказано, - одобрил полковник. – Я, впрочем, смотрю на вопрос проще, - с незамеченным ранее добродушием продолжил он. – Мы – люди, живём на дне агрессивного кислородного океана, по венам нашим течёт слабая кислота, а тело наше – медленно тлеющий «костёр». Небесное тело, на котором мы обитаем, первое - вращается с большой скоростью вокруг собственной оси, второе - по круговой орбите мчится вокруг солнца и третье - несётся по просторам вселенной в составе солнечной системы. А не улетаем в космос мы потому, что нас прижимает к поверхности могучая гравитация. Скорее даже чудовищная, если посмотреть на то, сколько энергии требуется, чтобы её преодолеть. Как по мне, если перечисленные моменты связать и сложить некую умозрительную модель, то выходит даже не мистика, а прямо сюр какой-то.
- Непривычный взгляд, - позволил себе улыбнуться Герман. – В схожих разговорах мне приводят обычно изыскания в области теоретической физики.
- Вот поэтому я и говорю, что мой подход простой, - оживился полковник. – И это важно. Знаете, что определяет действительно хорошего управленца? – с интересом собеседника разглядывая, спросил он.
- Могу предположить, но предпочту ответить нет, - произнёс Герман, подумав после, что в разговор его вовлекают доверительный и неофициальный.
Пока он не мог понять устраивает его это или нет. Чувства опасности, впрочем, не возникало.
- Исключительного управленца отличает способность принимать простые решения в непростых ситуациях, – охотно разъяснил полковник. – Может показаться, что я сказал банальность, но это не так. Если хорошенько копнуть причины и следствия, простая и понятная на первый взгляд ситуация оказывается… Да чёрт те чем она порой оказывается! – распалился он. - Я бы сказал, формула такова: управленческое решение должно быть простым, но при этом принятым с учётом максимального количества связанных факторов. Хотя знаете, все эти причины, следствия и факторы вполне можно заменить одним единственным словом - «понимание». Управленец должен ситуацию понимать. И вы, Герман, должны мне с этими пониманием помочь.
Замолкнув, полковник встал из-за стола резко, словно распрямившаяся пружина. Увидев его стоящего, Герман убедился, что Григорий Иванович низок и крепок. А ещё он с удивлением осознал, что хозяин кабинета с ним до сих пор не поздоровался. Общение их началось не с положенного приветствия, а с брошенного ему «Присаживайтесь, как дела». Мистика какая-то, не иначе.
Проявляя уже подмеченную ранее проницательность, ну или просто что-то проявляя, полковник вышел из-за стола, подошёл к поднявшемуся со стула гостю и протянул руку.
Совершив рукопожатие – уверенное и крепкое, он почти по-дружески произнес:
- Григорий Иванович Выготский. Пожалуй, что военный. Армейскую службу закончил в звании полковника, после чего был повышен до Большого начальника. Эмпат первой категории. Кто такой эмпат и что он может, я расскажу вам немного позже. Прежде давайте спустимся в подземную часть этого прекрасного, реквизированного у гестапо здания. В смысле, в 1946 году реквизированного. При передаче Кёнигсберга. И я, знаете ли, чувствую себя виноватым. Да, представьте себе, большим начальникам совесть не ампутируют.
- Ладно, хватит увиливать, - шагнув в сторону двери, полковник сделал пригласительный жест. - Мне пришлось потревожить смертный сон вашего деда, - произнёс он, поспешив добавить. - Временно, исключительно временно. Его останки ждут нас внизу. Я хочу вам их показать. Не то что бы это так уж необходимо… Видите ли, предпочитаю разбавлять разговоры действием. Хотя в нашем случае правильнее сказать демонстрацией.
Осмыслив сказанное, Герман особо не удивился. Чего-то подобного он ожидал. Да и случившегося разговора ожидал, пожалуй, тоже.
Откровенно говоря, с момента получения тетради им начало овладевать некое любопытство. Но не в коем случае не мальчишеское. То было ощущение, что он вот-вот узнает тайну. Ту, которую знал уже много лет, но в которую до сих пор не позволял себе поверить.
***
Выложенное былым кафелем помещение минус третьего этажа было небольшим и просторным одновременно. Небольшим его делали габариты. Этакая подземная коробка с гранью стены около пяти метров и высотой потолка чуть более двух.
Простор же рождался из пустоты. Из вещей здесь имелись лишь размазанный по потолку светильник, пара медицинских шкафов у стены и большой металлический стол. Оставшееся пространство занимала стерилизованная пустота.