Мельком посмотрев на часы, время было вечернее, но не позднее, он нажал кнопку вызова лифта.
Герман пространно кивнул. Усталость, вполне терпимая минуту назад, резко потяжелела, обрела власть. Очень может быть, что там, в глубине его подсознания, заворочались незыблемые ранее пласты. На уровень сознания это не выходило, но вот на теле сказывалось.
Выготский, судя по всему, состояние собеседника чувствовал. Непринуждённо болтая, он параллельно обдумывал что-то своё.
– Зато никто не запрещает нам истории лирические, - тарахтел он. - Как вы относитесь к лирике? Вечером, у воды, в приятной обстановке? Вот и я положительно. А ещё чашечка хорошего кофе с коньячком. Вам здоровье позволяет? Мне вот нет. Доктора, злодеи, кофе запретили. Приходится пить коньяк без него. Ну ничего, компенсируем обстановкой. Тут как раз, недалеко, есть одно подходящее местечко.
Тем временем Герман как бы выпал из реальности. Окружающий мир перестал его волновать настолько, насколько позволяла текущая обстановка. А она позволяла, так как к чему-либо конкретному в общем-то не обязывала.
Замолкнув, Выготский внимательно посмотрел на московского гостя. Что-то решив про себя, он сам себе кивнул и, предварительно выпустив из лифта нагруженного ящиками грузового робота, завёл Германа в распахнутые двери.
Менее чем через пять минут с территории внутренней стоянки выехала непримечательная легковая машина. Нырнув в проспект, она быстро затерялась в потоке, через какое-то время объявившись в другом, куда менее официальном месте.
***
Герман не любил кофе, но конкретно сейчас от чашки в его руке исходил столь восхитительный аромат, что напитку можно было простить неприятную кофейную горечь. И он простил, хотя и морщился, попивая.
Сидящий напротив полковник кофейных терзаний гостя не замечал, умело предаваясь радостям гастрономии. Ловко уложив в рот кусочек парной телятины, он закинул следом половинку небольшого помидора, прожевал, проглотил, набулькал в рюмку из пузатой бутылки, после чего лихо опрокинул налитое внутрь.
Пил Григорий Иванович Выготский расчётливо и с душой. Опрокинутая рюмка была не первой и даже не пятой, однако, полулитровая бутылка опустела едва ли на треть. При этом выпитое отражалось на поведении полковника от слова никак.
Выпив, он взялся за миску с салатом. Стало ясно как божий день, салат этот вечер не переживёт.
Герману есть не хотелось. Чашка кофе в его руке была по счёту второй. Первую он прикончил за компанию с сырным пирожным. Таким же несладким и гадким на вкус, но полностью реабилитировавшимся ну просто замечательным послевкусием.
Что-либо обсуждать или рассказывать не хотелось. Хотелось просто сидеть, потягивать кофе и наблюдать как планомерно пустеет бутылка семилетнего армянского коньяка.
Полковник похоже настроение собеседника чувствовал, отчего с показательным удовольствием отдавался трапезе.
Отхлебнув из чашки, Герман попытался осмыслить место, в которое его привезли.
Человек данное заведение создавший либо точно знал, чего он хочет, либо же весьма смело рискнул. Ресторан, а это был, пожалуй, именно ресторан, представлял собой стеклянную коробку, установленную на множество железных свай. В отличие от потолка и стен, пол стеклянным не был, что не спасало от ощущения некоторой подвешенности. Сидя за столиком у прозрачной стены, Герман высоту чувствовал и не сказать, что она его умиляла.
Под рестораном рос камыш. Много камыша, полотно которого метров через сто упиралось в лениво колыхавшийся стылой водой залив.
За то время пока Герман и полковник устроились и сделали заказ, окончательно стемнело. Стоило темноте наступить, как зажглись установленные в камыше фонари. Яркими линиями они устремлялись к заливу, вклиниваясь в водную гладь. Картина выходила неотмирная, но именно благодаря ей сам ресторан начал ощущаться удивительно уютным. Дополняла уют кухня – вкусная и по московским меркам недорогая.
Закончив с телятиной и утерев салфеткой рот, полковник заговорил:
- Немцы, прежде чем их выперли из Калининграда окончательно, утверждали, что, чтобы не сгнить от балтийской сырости, необходимо есть сало с луком и запивать их водкой. Но как по мне, лучше пить водку и закусывать её салом с луком.
- А разница? – с улыбкой поинтересовался Герман.