- Вот ты пойди и погуляй, - не отрываясь от доски, советовал мне Дима.
«Сам пойди погуляй!» - про себя огрызался я. И продолжал вслух:
- А вот сейчас Петр Ефимович пришел. Говорит, скворцы уже прилетели и все почки за одну ночь полопались. Два часа, говорит, по улицам бродил, невзирая на ревматизм.
- Делать нечего твоему Петру Ефимовичу.
Но я не сдавался:
- Я вот сейчас Лидии Кондратьевне дверь открывал. Пошла, говорит, за ботиночками для Борьки, три часа по городу проходила - и забыла купить: такой воздух на улице. Прямо опьяняющий!
На самом деле Лидия Кондратьевна просто не нашла для своего трехлетнего Борьки подходящего номера и вовсе не восторгалась погодой, а на чем свет стоит ругала «торговую сеть».
Но вот Дима радостно смахнул фигуры с доски на диван, схватил китайскую подушку и подбросил ее под самый потолок (видела бы это мама!).
- Эврика! Эврика!.. Упорство горы сокрушает!
Он побежал в коридор, к телефону, чтобы сообщить своему другу Кольке об очередной «сокрушенной горе». И как раз в эту минуту раздался длиннющий звонок в парадную дверь. Никто из наших соседей так не звонил. Я бросился открывать. Ну, ясно! Все! Конец! Попался! На площадке стоял пожилой небритый почтальон-мужчина с той особенно толстой сумкой на боку, в которой разносят не письма и не газеты, а деньги, разные важные квитанции и повестки. Дима был совсем рядом, у телефона, а почтальон держал в руке повестку - небольшую, желтенькую и очень ехидную.
- Это мне, это мне, - зашептал я, прямо вырывая повестку у него из рук. - Давайте я распишусь.
И быстро-быстро расписался в каком-то разлинованном журнальчике на глазах у растерявшегося почтальона.
Но тут вмешалась наша соседка - жена знаменитого шутника с высшим агрономическим образованием, по имени Валерия Владимировна.
- Кому здесь почта? - поинтересовалась она, вытирая руки о фартук.
Я замахал повесткой:
- Мне, мне… Не беспокойтесь, пожалуйста.
- Да, гражданину Клячину, - охотно подтвердил почтальон.
- Не Клячину, а Клячину, - поправила соседка: она очень не хотела сознаваться, что ее фамилия произошла от такого некрасивого слова - «кляча». И вдруг, сообразив, в чем дело, она закричала: - Так это же нам! Посылка!.. Мандарины из Самарканда! Я жду эти мандарины, как свежего воздуха, а он схватил их и держит в руке. - Она выхватила у меня повестку, чуть не разорвав ее при этом на мелкие клочки. - Теперь мне все ясно! Теперь я понимаю, почему письмо от дяди из Архангельска идет уже вторые сутки. И куда девалась позавчерашняя «Вечерка»!..
- Она по воскресеньям не выходит! - только и мог я крикнуть в ответ. И скрылся в комнате.
Я слышал, как Дима долго извинялся за меня перед соседкой, а она отвечала ему:
- Нет, Дима, к вам я ничего не имею. Никаких претензий. Вы вполне интеллигентный молодой человек.
Вслед за этим «молодой интеллигент» появился в комнате и поплотней прикрыл дверь, что значило: «Жди серьезного разговора!»
- Зачем ты схватил повестку? - начал Дима.
- Я думал, что это нам…
- Как же ты мог «думать», когда там по-русски написано: «Клячину»?
- А что я, обязан все слова от начала до конца мигать, что ли? Я посмотрел на первую букву и на последнюю, вижу - «К» и «У». Я и подумал, что «Котлову».
- Оригинальный метод чтения, - съехидничал Дима. - Ты, может, скоро будешь в каждом слове только одну первую букву читать! Замечательная получится рационализация: скоростное чтение!
Я отбивался очень вяло, потому что, честно говоря, мне за эти два дня смертельно надоело врать. Я старался выпутаться из всего этого вранья, но одна ложь незаметно цеплялась за другую, одна выдумка тянула за собой еще десять. И я ничего не мог поделать.
- Ты безнадежный человек, - сообщил мне в конце нашей беседы Дима. - Надоело с тобой разговаривать. Пойду в читальню.
Час от часу не легче! Шутка сказать: пойдет в читальню! Да кто его туда пустит?!.
Я схватил Диму за руку.
- Зачем тебе идти в читальню? Что там интересного? И потом, ты же устал… Вон какой бледный! Пойди лучше в Сокольники, на выставку собак. Там, знаешь, какая выставка! Говорят, есть такие страшные псы, что собака Баскервилей по сравнению с ними просто жалкий щенок.
Дима только плечами пожал.
- А вот в Парке культуры, между прочим, открыли выставку женского платья, - сообщил я. - Сам по радио слышал…
Брат посмотрел на меня, как на сумасшедшего.
Что было делать? Как задержать Диму хоть на пятнадцать минут? А потом, я знал, придет с работы папа, начнется разговор о международных событиях - и Дима сам забудет про читальню.