Только выйдя на кухню мыться, я заметил, что башмаки мои смотрят в разные стороны, словно отворачиваются друг от друга, как мы с Витиком-Нытиком в последние дни. Все понятно: я от расстройства натянул левый башмак на правую ногу, а правый - на левую. Пришлось сесть на табуретку и переобуться.
- Э-эх, - вздохнула старая тетя Паша, - рассеянные нынче молодые люди пошли: науками много занимаются! Для простых-то дел места в голове не остается.
Я махнул рукой:
- Да нет, тетя Паша, науки здесь ни при чем. Здесь совсем другое дело…
И пошел к умывальнику - намыливать лицо и руки. А мне-то, по всем правилам, надо было бы намылить шею! И еще как!..
Вчерашняя ненависть к Витьке совсем почти прошла. Я даже забыл об «одностороннем нарушении» Нытиком нашего «священного договора». Я думал только об одном: «Что будет сегодня на уроке арифметики? Что будет?»… Я волновался так же или даже еще больше, чем в тот день, когда произошла знаменитая история с Диминым паспортом. Эх, и ничего-то я не понял тогда!.. Все мне говорили: «Сделай выводы из всего, что случилось. Сделай выводы из своего поведения!» А я не сделал никаких выводов - и вот снова натворил дел!
Чем меньше времени оставалось до урока, тем сильнее меня охватывал ужас. «Все подумают, что Витька просто издевается над классом, - размышлял я по пути в школу. - Или что он сумасшедший. Но его ведь могут повести к доктору. Доктор скажет, что он совершенно здоров - и тогда все решат, что он именно издевается. Ему влепят двойку за поведение и будут обсуждать на совете отряда, а может быть, даже на совете дружины. И все из-за меня, из-за моей дурацкой злости! Тоже еще мститель нашелся! Узнай об этом Наташа Мазурина, она бы правильно сказала: «Кровная месть - пережиток проклятого прошлого! И ты, Котлов, находишься во власти этого пережитка!»»
Так сказала бы Наташа. И она была бы совершенно права. Я в самом деле, наверно, находился во власти пережитков и еще во власти страха: «Что будет, что будет?!»
И я решил предупредить Нытика до урока, во всем ему признаться. И хоть он сам первый вздумал не разговаривать со мной и отворачиваться от меня, я решил протянуть ему руку и даже просить извинения, лишь бы загладить свой подлый поступок. Совсем загладить, чтобы и следа от него не осталось!
А Витька, ничего не подозревая, как назло, явился уже после звонка, перед самым уроком. Он вошел в класс за какую-нибудь секунду до учительницы. Я только-только раскрыл рот для раскаяния, как все ребята, громыхнув партами, поднялись: на пороге стояла наша математичка. Она была очень доброй женщиной, но сегодня мне показалось, что у нее сердитые глаза. Бедный Нытик! Бедный!..
Математичка Софья Романовна раскрыла журнал и произнесла свои обычные слова:
- А вот мы сейчас посмотрим, как вы дома поработали!
Витька знал, что его спросят, - он весь подтянулся, раскрыл тетрадку. И тут я стал молча закрывать его тетрадь и совать ему под нос свою собственную, где были правильные вопросы и правильные ответы.
- Ты чего-о? - шепотом удивился Витька. - Ведь мы же с тобой…
И он отодвинул мою тетрадку. Отбросил в сторону спасательный круг, который я ему протягивал! Сам, своими руками отбросил!
Так и есть.
- Начнем-ка сегодня с Бородкина, - сказала Софья Романовна.
Витька поднялся. Лицо у него было довольное: он, видно, хотел блеснуть верностью решений двух трудных задач.
«Вот сейчас он блеснет! - с ужасом думал я. - Да так блеснет, что всех кругом ослепит!» И тут же я принял решение: «Нет, этого не должно случиться! Любой ценой искуплю свою вину и спасу Нытика!»
Я вновь раскрыл свою тетрадь и стал совать ее Витьке в руки.
- Вот здесь!.. Здесь правильно… Читай по моей.
Витька растерянно моргал глазами. И мне стало еще больше жалко его.
- Отста-ань, я са-ам… - шепотом заныл он.
- Что у вас там происходит? - строго спросила Софья Романовна. - Я ведь вызвала Бородкина. Так что ты, Котлов, сиди спокойно!
Легко сказать: сиди спокойно! Я не мог, просто не мог допустить, чтобы Витька прочитал то, что было написано в его тетрадке! Любой ценой я должен был помешать или, верней сказать, помочь ему!
- Скажи, что забыл тетрадку дома, - опять зашептал я.
Но Витька ничего не понял.
- Я не забы-ыл. Она во-от… Во-от она!
- Возьми лучше мою! Читай по моей. Слышишь, дурак несчастный!
- Сам дура-ак, - зло прошептал в ответ Витька. И раскрыл рот, чтобы читать про куриц, которые высиживают яйца, и целые пирамиды табуреток, которые достигают потолка и даже самой крыши.