Сеня Блошкин выключил микрофон. И все сразу, будто по команде, набросились на Леньку.
- Как ты посмел? Что сейчас говорят жильцы?! - кричал вспыльчивый Сеня Блошкин. - И меня таким дураком выставил: «Устроили физкультминутку»! А что было говорить? Как объяснить жильцам?! Взрослых людей заставили по лестницам бегать! Просто хулиганство - и все!..
- Он же у нас «самый главный», он все может, - вставила Тихая Таня. - Как же, все… Выдумал отвечать на вопросы радиослушателей! Ну, и что получилось?
Завалили нас разными умными вопросами, а мы ответить и не можем: сами не знаем… К докторам наук каждые пять минут бегать неудобно: они тогда из «докторов» в больных превратятся. Вася Кругляшкин говорил, что не нужно устраивать такие передачи. А Ленька свое: «Я - главный! Что хочу, то и буду передавать!» - А мы вот сейчас освободим его от этой должности! - предложил Лева Груздев. - Переведем на другую работу, с понижением!
- Правильно! Верно!.. Надо его наказать! - зашумели со всех сторон. - А то привык командовать!
- Кем же мы его назначим? - с сожалением глядя на Леньку, проговорила Люба Казачкина.
Тихая Таня преспокойно уселась па деревянный стол и сказала:
- Он любит командовать! Вот и пусть отвечает за уроки гимнастики: «Раз-два, встали! Раз-два, сели! Раз-два, пошли!..» И опыт у него уже есть: устроил сегодня «физкультминутку»!
Всем поправилось Танино предложение, и его утвердили почти единогласно.
Один только Владик воздержался.
- А кто же у нас теперь будет «самым главным»? - робко спросил он.
- А зачем нам «самые главные»? - пожал плечами Олег. - Не нужно больше!
Хватит! Все будем сообща работать. Так лучше. Ведь правда?..
Он подошел к Леньке, взглянул на его печальную физиономию и положил руку на его худое плечо:
- Эх ты, воспитатель!..
«ЧТО СЛОМАЛОСЬ - ВСЕ ПОЧИНИМ!»
Тихая Таня не спеша, задумчиво перебирала учебники. Одни она оставляла на столе, другие опускала в портфель. Были последние дни занятий, и Таня уже думала о предстоящем лете. Уезжать из города ей на этот раз не хотелось.
«Как же я уеду? - рассуждала Таня. - А наше радио? Все уже привыкли к передачам… И я сама привыкла. И потом, новая мастерская. Только что открылась, столько бегали, старались, ссорились - и вдруг сразу уезжать!» В эту минуту раздался звонок. «Кто бы это мог быть? - удивилась Таня.Газеты всегда в ящик опускают. Или телеграмма?» Кто-то из соседей открыл дверь, и Таня услышала Ленькин голос:
- Таня дома?
А в следующую минуту Ленька, взволнованный и красный, появился в дверях.
- Слушай, Таня, ты завиваешься? - выпалил он прямо с порога.
- Ты что, ошалел, что ли?
- А мама твоя завивается?
- При чем тут моя мама? Говори, в чем дело?
- В щипцах! Понимаешь?
- Нет…
- В общем, такое дело получилось!.. Калерия Гавриловна сдала нам в мастерскую свои щипцы для завивки волос. Это я ее уговорил. Неужели, говорю, у вас ничего не сломалось за последнее время? У всех жильцов, говорю, уже давно что-нибудь поломалось, а у вас еще нет. Что же вы так отстаете? Нельзя же было сознаться, что к нам еще почти никто ничего чинить не приносил! Ну, через день она прибегает со щипцами. «Вот, говорит, у меня тоже!.. Сможете починить?» - «Сможем», - говорю. И стал вчера чинить… А они совсем того… прямо напополам!
- В общем, «Что сломалось - доломаем!..». Так, да, получается? - усмехнулась Тихая Таня.
- Что же теперь делать?! - жалобным голосом воскликнул Ленька. - Так ей отдавать нельзя: на весь дом разнесет, что мы не чиним, а ломаем. А если бы у тебя были такие же щипцы, я бы ей отдал взамен тех. Понимаешь? Я уж всех девчонок в доме обегал. К тебе последней пришел!
Таня подумала немного, пожала плечами:
- У нас в квартире никто не завивается. А в других… Постой, постой! Так ведь напротив нас парикмахерша живет! Тетя Дуся! У нее, наверное, есть…
Захватив портфель, Таня вышла на площадку парадной лестницы и позвонила в соседнюю квартиру.
- Сколько раз говорила: картошка нам не нужна! И не звоните по утрам!..послышался из-за двери сердитый голос.
- Тетя Дуся! Это не картошка, это я, Таня!..
- Танюша?
Дверь открылась. Вид у парикмахерши был заспанный. Она была в халате, а волосы ее были, казалось, усыпаны крупным снегом: она накручивала их на белые бумажки. Наблюдательный Ленька скис:
- Вот ви-идишь… Значит, щипцов у нее нет!
- Каких щипцов? - услышав Ленькин вздох, живо спросила парикмахерша.