В папки он заглянул дома, с опаской и любопытством. Документы были в большом беспорядке. Официальные отчеты по ссудам и ассигнованиям со стороны государственных органов были налицо и говорили о суммах порядка нескольких миллионов шекелей, но документация по расходам оказалась неполной и беспомощной — большинство бумаг написаны от руки, а квитанции не имели ни печатей, ни наименований, просто листки в клеточку, вырванные из ученических тетрадок и заполненные неразборчивыми каракулями. Его первой реакцией было желание передать дело в полицию, скорее всего — в криминальный отдел, но тем не менее он попытался все проверить, а на следующий день долго звонил в Зруа, чтобы разыскать руководителя местного совета, этого студента-заочника, но связаться оказалось невозможно, большую часть времени там никто не отвечал, а иногда телефон был подолгу занят. Один раз трубку поднял какой-то мальчик, говоривший с сильным восточным акцентом, и Молхо велел ему позвать Бен-Яиша, но тот не ответил, трубка долго оставалась открытой, и на фоне молчания чуть слышно раздавались голоса играющих детей и звук колокольчика, как будто телефон стоял в коридоре школы. В конце концов в трубке воцарилась полная тишина, но мальчик так и не вернулся, а Молхо все ждал и ждал, пока наконец не положил трубку. Через час он снова позвонил, но телефон оказался занят, и он сделал еще одну попытку перед самым уходом с работы — на этот раз ему ответила девочка, говорившая ясным и звонким голосом, и он торопливо спросил ее: «Где стоит ваш телефон? Это школа?» И она сказала: «Да», и тогда он сказал: «Позови, пожалуйста, какую-нибудь учительницу, или директора, или секретаршу», а она сказала: «Все уже ушли, но сторож еще тут». — «Тогда позови сторожа», — попросил он, но тот оказался стар и глуховат и никак не мог взять в толк, чего от него хотят, только повторял раз за разом: «Бен-Яиша нет, его нет, Бен-Яиш ушел», — и уже собирался положить трубку, но Молхо боялся потерять с таким трудом установленную связь и попросил его: «Позови снова ту девочку», но тот уже не знал, какую девочку. Назавтра Молхо позвонил с самого утра и нашел секретаршу, которая одновременно и преподавала в этой школе, — то была женщина с глубоким и приятным голосом, которая сразу же сказала: «Яир Бен-Яиш сейчас отсутствует, он в Тель-Авиве». Молхо сказал, что он сотрудник министерства внутренних дел и у него важное и серьезное дело к Бен-Яишу, и она записала его имя, пообещав все передать и позаботиться, чтобы руководитель местного совета позвонил ему завтра утром. Молхо спросил, кто у них бухгалтер, но выяснилось, что тот болен, а кроме того, у него дома нет телефона. Наутро никто не позвонил, и Молхо снова поднял трубку и после очередной порции телефонных мук снова нашел секретаршу, которая на этот раз говорила несколько подозрительно и холодно, но тем не менее сказала, что Бен-Яиш будет на месте завтра утром и она постарается напомнить ему, чтобы он обязательно позвонил. Снаружи брызнул короткий и тепленький весенний дождик, рассекая воздух вертикальными струйками, и с серых от пыли улиц поднялись запахи цветенья. Из канцелярии начальника отдела позвонили узнать, как продвигается проверка. Молхо сбивчиво объяснил. «Если так, поезжайте туда сами», — решительно поторопили его. «На своей машине?» — «Да, — торопливо ответили на той стороне, — расходы вам возместят, не беспокойтесь».
8