В этом не было необходимости, потому что Сар сделал шаг назад.
— Разогрей себя для меня. Я хочу, чтобы ты была чистой, влажной и достаточно раскрытой, чтобы я не причинил тебе боли. Но не слишком расслабляйся. Используй магию, если потребуется.
Силь сомневалась, что можно разогреться ещё больше, но подчинилась. Затаив дыхание, она потянулась за спину и провела пальцем по ложбинке между свих ягодиц. Сар отошёл и молча смотрел на неё из темноты, и только теперь Силь ощутила первое подобие эмоций, пробивающихся сквозь его ледяной щит — это было нетерпение. Он ждал не представления, он… действительно беспокоился о ней?
Силь выдохнула и перевернулась на спину, попутно сбрасывая мешавшее двигаться бельё. Она развела бёдра и опустив руку между них, молча раскрыла себя, надеясь, что он увидит, насколько она готова для него. Она прошлась рукой по своим губам, раскрывая их и показывая Сару, а затем ввела внутрь сразу два пальца, чтобы он удостоверился, насколько хорошо она раскрыта. Её тело без тени протеста открывалось навстречу пальцам, и она качнула рукой несколько раз, проникая внутрь глубже и глубже, развела пальцы шире, растягивая себя ещё сильнее и давая ему убедиться, что он не сможет ничего порвать, она хорошо примет его.
Она вытащила пальцы и хотела позвать Сара обратно на кровать, но в этом не было необходимости. Воин мгновенно набросился на неё, схватил за запястья и стащив с постели поставил над столом, заставляя согнуться и уткнуться в него лицом. Он прижал её запястья к пояснице, одновременно прижимаясь к ней и покачивая бёдрами, чтобы потереться горячим членом о скользкую промежность.
Дыхание Силь остановилось.
Руки скованны на поясницы, кандалы из твёрдого метала — но им мало, мало, мало! Сильные руки Обсидианов сжимают её пальцы. Грудь вздымается, тяжело прижимаясь к холодной твёрдой поверхности, мантия задрана, бёдра выставлены напоказ. Чтобы её мог забрать любой, каждый, кто мог её удержать. Её магия разбивается о холодный метал зачарованных наручников. Достаточно одной сильной руки, чтобы удержать её на месте, чтобы брать, мучать, причинять боль, чтобы….
— Меченая! — хриплый оклик едва прорвался сквозь пелену наваждения. — Проклятые звёзды, Меченая, дыши!
10
— Меченая! — хриплый оклик едва прорвался сквозь пелену наваждения. — Проклятые звёзды, Меченая, дыши!
Силь резко втянула воздух, её лёгкие горели. Она сразу же начала задыхаться и кашлять, в отчаянии впиваясь пальцами в край стола, цепляясь за дорогую жизнь.
Садаран больше не прикасался к ней. Он всё ещё стоял позади неё, но не трогал, не угрожал. Ждал, пока Силь отдышится.
Только когда Силь перестала видеть звёзды и хватка на столе, от которой побелели костяшки пальцев, немного ослабла, эльф снова заговорил. Его голос был глубоким, нежным и рокочущим.
— Не сдерживать руки?
На её лице появилась усталая улыбка, даже если Сар не мог этого видеть.
— Пожалуйста… Только не на моей спине. Пожалуйста.
Стояла тишина. На мгновение Силь показалось, что Сар хочет что-то сказать. А в следующую секунду — что он собирается уйти. Она запаниковала и уже открыла рот, чтобы его остановить. У неё было такое чувство, что она не доживёт до утра, если останется сейчас одна.
— Очень хорошо, — сказал он раньше, чем она сумела выдавить ещё хоть звук.
Силь почувствовала, как эльф нежно погладил её по спине, словно пытаясь успокоить испуганное животное. Она сделала глубокий вдох, прежде чем закрыть глаза и полностью ослабить хватку на столе. Силь потянулась назад, предлагая Сару свои руки.
— Прости. Теперь я буду хорошей игрушкой.
— Не извиняйся, Меченая. У меня не было желания ломать тебя, и я предпочёл бы узнать об угрозе, пока не станет слишком поздно.
Сильфиде стало тепло, в животе у неё приятно затрепетало при этих словах. Её ценили. Ей дорожили, Садаран не хотел, чтобы она сломалась.
Сар взял её за руки и медленно прижал их к столу по обе стороны от её головы. Это положение не вызывало плохих воспоминаний, Обсидианы постоянно заламывали её запястья за спину. У Силь не было проблем с этой позой, поэтому она издала ободряющий звук и шире раздвинула бёдра, чтобы Сар взял её.
Она вздрогнула от внезапного низкого мурлыканья, прозвучавшего у её шеи.
— Но ты прекрасная игрушка, Меченая. Я тобой горжусь.