Чувствовать желание к малознакомой девушке, беспокойство и тепло в солнечном сплетении, было так ново и необычно, что он раньше времени спустился в тренажерку. Бег на дорожке и бассейн отвлекали, но стоило вспомнить ощущение холодных губ под дождем, как внизу разливался жар. Это удивляло, забавляло и немного нервировало.
Глава 5
Антон Бравицкий получил нагоняй от своего руководства и приказ сворачивать операцию. Его начальство теперь знало, что переговоры зашли в тупик, и планировало само выйти на китайскую фирму с предложением о сотрудничестве. Проект сулил хорошую прибыль, а «УссуриАгро» не было связано политическими ограничениями, и готово было на любые уступки. Его босс – заклятый друг Денисова и бывший компаньон Славка Портнов, готов был на все, чтобы утереть нос бывшему другу.
Однако отзывать Макса из Екатеринбурга Антон не стал, мало ли, найдется компромат, пригодится, не сегодня, так завтра. Конкуренция, она такая, больше знаешь, хуже спит конкурент.
Ребята нашли школу, где учился Сам, но дом, где он жил, давно снесли. Было много информации о его работе в райкоме комсомола – статьи в газетах, отчеты в архивах. Парень сделал быструю карьеру, и уже после института стал первым секретарем райкома комсомола крупного завода, и потом – областного райкома. Секрет был прост – он женился на дочери второго секретаря обкома партии. Девица была крайне разбитная, и до замужества была не просто головной болью отца, а скорее, чирьем на его заднице. Но после замужества, как ни странно, остепенилась, перестала попадать в пьяные истории, и через пять лет стала матерью, сын и дочь родились погодками. Самая лакомая страничка жизни Самого была пустой, никто и никогда не мог ничего накопать на Алевтину Денисову.
Жил он в Екатеринбурге, после женитьбы, в загородном доме, потом уехал в Москву, охрану завел еще в лихие 90-е, которая оплачивалась достойно и хозяину служила верно. Были попытки пробраться и заснять домашнюю вечеринку Алевтины в первые годы, но они заканчивались разбитыми камерами и лицами, причем и увиденное того не стоило. С первого года с Алевтиной жила дальняя родственница, компаньонка – суровая тетка неопределенного возраста, высокая и крепкая, всегда в темном костюме и туфлях на низком каблуке, она стала тенью молодой жены.
Она же контролировала персонал, её боялись няни и охранники, повариха и горничная. Наверняка она знала множество тайн семьи Самого, но перекупить её не получалось. Когда Сам двинул в политику, его идеально-пасторальные фотографии с хорошенькой женой, матерью семейства, вызывали у Антона не умиление, а тошноту. Вот мадам на школьном утреннике, на заседании родительского комитета, на посадке деревьев, в приюте для животных, словом, ванильная открытка.
То же самое его дети – элитные школы, репетиторы, в старших классах оба уехали на учебу в Англию, и абсолютно, вот абсолютно, никакого компромата. Сейчас оба уже закончили университеты, дочка вышла замуж и живет в Англии, сын работает на фрилансе, мажор в свободном плавании.
И никаких мажористых выходок – ни пьяных дебошей, ни поездок с девицами на горнолыжные курорты, ни травки, ни ночных гонок по городу на машинах элиткласса. Папаша давно перебрался в Москву, где так же жил в загородном охраняемом поселке. Причем, очень хорошо охраняемом, куда не совсем просто попасть журналистам.
Пока ничего интересного в Екатеринбурге не нашли, но парни стали искать соседей Самого по бараку, оказалось, что крутой мэн Денисов в детстве был обычной гопотой и жил в деревянном бараке на окраине города. Барак снесли в конце 80-х, людей расселили. Как же ему далось вылезти с самого дна светлого социалистического общества?
Макс с ребятами рылись в архивах, нашли списки расселенных людей, но прошло уже тридцать лет, взрослых просто нет в живых, учитывая их образ жизни, а дети – что дети? Они могли ничего и не знать, подумаешь, жил пацан по соседству. Не сказать, чтобы поиски были суперсложными, переселенцев из ветхого жилья поселили всех вместе, в один из последних бесплатных многоквартирных домов на рабочей окраине. Типовая девятиэтажка на шесть подъездов вместила в себя не один барак, а целых три, все они были работниками электромеханического завода, все получили ордера от завода. С тех пор кто-то умер, кто-то переехал, кто-то сменил фамилию, и бесспорных жильцов барака Самого нашли только трех.
Одна – престарелая пенсионерка, сталинской закалки, разговаривать отказалась совсем. Смотрела подозрительно, грозилась вызвать полицию. Второй – моложавый военный пенсионер, вспомнил Толяна Денисова, но говорить отказался наотрез.