– Я не верю в благотворительность, скажите сразу, что вам нужно, а я скажу сколько это стоит, или откажусь. – Раздражение уже явно проскользнуло в её голосе.
– Мне на самом деле ничего не надо, я очень тепло относился к вашей маме, и хотел бы вам помочь, по старой памяти. Вы же не будете утверждать, что работа уборщицы – мечта всей вашей жизни? – Тут Таня вспыхнула, легко упрекать, когда сам весь в шоколаде.
– Разрешите мне уйти, я не хотела бы ссориться с вами, но, если вы продолжите в том же духе, буду вынуждена… – Ей не дали договорить.
– Хорошо, хорошо. Адамс, вызови Сашу, пусть отвезет девушку по адресу. – И продолжил уже Тане – А с вами, Танюша, я не прощаюсь. Подумайте, перед отъездом я еще раз хочу вас повидать, тогда и скажете о своем решении. А я пока дам задание кадровой службе подобрать для вас варианты с учетом образования, вы же филолог? Китайским владеете? Английским? – Татьяна только покачала головой и вышла из комнаты. Говорить, что оба языка на уровне чуть выше разговорного не хотелось, да и практики два года не было.
Глава 7
Девушка ушла, а Анатолий задумался, неприятие и агрессия так и веяли в воздухе, и это было необъяснимо. Какие причины могли вызвать такое отношение? За кого именно принимает его эта девушка?
– Слышишь, Адамс, прости, Паш! А может нам послать людей в Екатеринбург? Если дело было заведено по убийству отца Таси, оно же там должно сохранится, в архиве? Может глянуть, что к чему было? Тебе не показалось, что Татьяна весьма негативно настроена? – Он мял подбородок, задумчиво глядя перед собой.
– Уже, босс. Вчера утром дал задание филиалу, они отработали. Дело привезли сегодня утром первым самолетом. Успели вовремя, там ребята нашего друга Антоши появились, еще денек, и было бы поздно. А если по поводу Татьяны – я ж писал в отчете, что вчера она внезапно покинула место работы с неизвестными личностями, на работу не вернулась, потом вечером с подругой гуляла в баре, сегодня явно с похмелья, и приличного. Есть сведения, что Антоша с ней уже побеседовал, после чего у девочки появились деньги. Девочку уже купили, босс. И брать её на работу к нам опасно, зачем нам шпион в самом сердце, вы же её в главный офис прочите? – Адамс не уронил своей репутации, и был, как всегда, в курсе всего.
– Не знаю, за что мог ей заплатить Бравицкий, если она сама ничего не знает? Просто девочка не очень хорошо себя чувствует в новом окружении. Не верится, что дочь Таси может быть продажной, уж извини. Не могла она её так воспитать. – Убежденно проговорил Сам, перед глазами которого еще стояло лицо с живыми, такими знакомыми глазами, белая кожа шеи подчеркивалась тонкими прядями волнистых волос, выбившимися из пучка. Хотелось провести рукой по нежной коже, собирая пряди, хорошенько встряхнуть за плечи, заставить улыбнуться и посмотреть в глаза.
– Если пятидневку в садике, и интернат в школе можно считать воспитанием. Разрешите все же за ней приглядывать? – Павел явно для проформы спрашивал разрешение.
– Не смеши, можно подумать, если я тебе запрещу, ты не будешь за ней «приглядывать»! Зная твою паранойю, у неё дома наверняка жучки и камеры уже повсюду, включая сортир! – Невольно усмехнулся Сам, которому это паранойя уже дважды спасла жизнь.
– Буду, босс, но с разрешением проще, и ребятам и мне. Не прятаться от вас. Девочка не плохая, но жизнь её не баловала, и так сказать, классовую неприязнь не сбрасывайте со счетов. – «И Антошу тоже», подумал он про себя.
– Ладно, давай бумаги, и иди работай. Если Антоша в этот раз тебя сделает, это не только наши убытки, но и твоя репутация, будешь ты не Адамс, а Лох-с.
Через пять минут серая потрепанная папка легла на стол к Анатолию. И была она неожиданно толстой. Первые страницы – фотографии, протоколы осмотров, заключения экспертов он пролистал небрежно, но уже через пару десятков страниц увидел протокол допроса Смирновой Н.О., удивился и посмотрел на дату – 16 мая 1975, через год после её бегства. Он, уже понимая ужас реальной жизни, вчитался в протокол, подписанный круглым красивым почерком Таси, его он узнал сразу же – «С моих слов записано верно…»
Он читал сухие строки протокола и за ними разворачивалась сама жизнь их барака, его подруги, её последний день нормальной жизни…
«Отец пришел домой поздно, я уже спала…
***
Тася весь вечер кутала в одеяло ужин для отца, подашь холодный, будет буянить. Поэтому кастрюля с картошкой, заправленной говяжьей тушёнкой, уже три часа ждала его, плотно укутанная в старое байковое одеяло. Очень хотелось спать, после школы она вымыла полы в библиотеке, потом вместе с Толяном читали «Дерсу Узала», потом спорили, существуют ли белые пятна в географии в наше время.