– Глупости, Таська! Всю землю уже облазили и описали, нет больше белых пятен! Нужно учиться на новые, современные профессии, вот, смотри, оператор ЭВМ, космонавт! – Пацан горячился, ему казалось очевидной его правота.
– Ага, а вот на Камчатке долину гейзеров нашли только перед войной! И сколько еще мест, которые не успели изучить детально! Экспедиции по океану, в Арктику, в Антарктиду! Ведь нужно не просто найти и описать новые земли, нужно понять, как и кто там живет –и животные, и растения, и как сохранить это все. Ты же видишь, вокруг нашего города природа страдает, у нас плохой воздух, плохая вода. Потому что мы все делаем неправильно, и кто должен знать как правильно? Ученые? А откуда они это узнают? Когда хорошенько изучат все-все. – Девочка была в своем убеждена.
Этот спор у них был вечным, Таське был интересен окружающий мир, она могла радоваться шмелю и цветку, а Толян мечтал о великом – космос, свершения. Они разошлись по комнатам после того, как бабка позвала Толика, ей надел бубнеж за стеной.
Тася положила голову на стол, и незаметно для себя заснула. Проснулась она от громкого удара дверью об стену, это пришел отец, он открыл дверь пинком, так что она бабахнулась об стену и снова отлетела к нему, и гнусаво приглашал заходить стоящих в коридоре людей.
Девочка подскочила, пригладила волосы, поправила платье. Подняла глаза и ужаснулась, в драбадан пьяный отец стоял в дверях, а за его спиной маячили мерзкие рожи новых дружков, здоровых мужиков лет за сорок, с маслянистыми толстыми лицами, ладони, торчащие из рукавов спортивных костюмов, покрыты татуировками. За двумя спортивными крепышами маячил третий мужик, в клетчатой рубахе, высокий и смуглый, ухмыляющийся и довольный. В плетеной авоське в разные стороны торчали горлышки бутылок водки, кусок вареной колбасы в серой бумаге, хлеб и селедка, в узелке из полиэтиленового пакета.
– Заходь, друганы! Вот, как я и говорил, моя Наташка. Здоровая девка, кровь с молоком. – И уже другим тоном ей, – не стой столбом, дура! Накрой стол, отец с работы пришел!
– С какой работы? Ты уже второй год без работы, тебя в милицию за тунеядство скоро посадят! – Попыталась возразить девочка устало.
– Ты как с отцом разговариваешь! Я работаю, грузчиком на рынке, вот, мужики не дадут соврать! – Отец пьяно махнул рукой над головой.
– Ты, Олег, девку то свою смотрю распустил, – один из крепышей выплюнул спичку, которую грыз до этого, – поучить бы надо, как со старшими разговаривать! – При этом он не сводил с неё маленьких холодных глаз, его мясистое лицо было безобразным, и страшным. Толстые губы блестели, широкий нос под глубоко посаженными глазами, нахмуренные брови, неприятная черная родинка возле рта. И этот язык, часто облизывающий губы, вызывал тошноту.
Наталья испугалась этих чуждых змеиных глаз, и стала накрывать на стол, тарелки, ложки. Посередине поставила кастрюлю с картошкой, забрала у мужиков авоську, нарезала на блюдце колбасы, стала чистить селедку.
– А чего это тарелок всего четыре? Ставь пятую, или ты брезгуешь с нами за столом сидеть? – Опять привязался змеиный.
Наташа поставила пятую тарелку, быстро подала рюмки под водку. Мужики уселись, шумно стали накладывать еду, разливать водку. Наташа кралась к дверям, чтобы сбежать к соседке. Но Змей следил за ней упорно, и тут же пресек движения.
– Олег, твоя дочь хочет сбежать, так может мы пойдем, раз тут не ко двору пришлись? И водку свою заберем…, – мерзавец знал, чем именно можно зацепить отца.
– Наташка, сядь! – Взревел отец, услышав, что водку могут унести. – Тебе люди уважение оказали, а ты, дрянь! – Длинный похлопал его по плечу, подвинул табурет, и посадил девочку с собой рядом. Они выпили, Тася тихо ковырялась в тарелке, но тут Змею опять вздумалось к ней пристать, теперь по другому поводу.
– А что, Наташа, вы с нами выпить не желаете? Не уважаете или мы рожей для вас не вышли? – Завел он свою шарманку, на что отец опять взъелся.
– Пей, Наташка, не выделывайся! Большая девка уже, папка разрешил, это тебе не в подворотнях с парнями жамкаться, да из горла квасить. – Отец, уже принявший долгожданную дозу, слегка поплыл, и казался себе добреньким.
– Папа, да ты что? Да я никогда …, – она аж задохнулась от возмущения. – Но отец злобно махнул рукой на неё, и опережая круг, залил в горло полную стопку водки.
Наташа отказывалась пить, но дружки вроде шутливо, а на деле железными пальцами, жестко и насильно влили в рот обжигающую вонючую жидкость. Причем змеиный не просто обхватил её рукой, но успел скользнуть сальными движениями и по бедру, и по груди. Только Длинный ухмылялся и закидывал в рот большие куски селедки. Наташа уже давилась слезами, ей казалось такого не может быть, это дурной, извращенный сон, но этот кошмар все не кончался и не кончался. Если бы она знала, что это только начало, она бы кричала во весь голос…