И тогда в их доме появилась Галина. Он пригласил её на роль домработницы, с широким кругом полномочий, фактически домоправительницы. И вот уже столько лет она все еще является надзирателем его жены.
То первое утро новой жизни Аля запомнила навсегда. С вечера она выпила пару бокалов вина, потом курила на балконе и читала любовный роман, увлекшись так, что спать пошла уже в четвертом часу ночи, или утра.
В восемь часов утра кто-то уверенно вошел в её спальню, и раздвинул шторы.
– Доброе утро, Алевтина Семёновна. Подъем. Вас ждет завтрак и прогулка. – Она поняла голову, в комнате стояла новая домработница, в строгом платье, крупная и мужеподобная.
– Пошла вон. И в комнату ко мне входить не смей! – Аля натянула одеяло на голову и собралась спать дальше.
– Не получиться, милая. Анатолий Иванович дал мне все полномочия по перевоспитанию жены, поэтому ты немедленно встаешь, и выполняешь все мои требования. – Женщина говорила ровно, без эмоций. В следующее мгновение одеяло слетело с Алевтины, обнажив её полностью. Девушка любила спать голой, и хоть стеснительностью не страдала, лежать обнаженной перед посторонней бабой было неловко. Она повернула голову и закричала:
– Ты что себе позволяешь, сволочь? Да мой папа тебя…
– Ваш папа тоже в курсе, и от него у меня так же разрешение на ваше воспитание.
– Да ты…, да я! Делай что хочешь, я буду спать! – Девушка демонстративно закрыла глаза, и тут же вскочила с кровати, потому что на неё выплеснули доброе ведро ледяной воды, от которой даже прервалось дыхание. Женщина стояла, в руках был пустой кувшин, это Але показалось, что воды было целое ведро.
– Идите приведите себя в порядок, и будем завтракать. – Так же спокойно заявила женщина. Алевтина осмотрелась, ложиться в мокрую постель не было смысла, и она пошла в ванну. Мерзкая бабища расхаживала по спальне, не собираясь выходить. Аля умылась, почистила зубы, постояла под душем, спать хотелось ужасно. Она нехотя вышла из ванны, на кресле лежала одежда, от белья, до брючек и футболки. Эта тварь рылась в её вещах! Она, скрипя зубами, оделась, и повернулась к бабище.
– Что дальше? – Злость кипела в груди, но не драться же с бабой…
– Идемте завтракать, в столовой все накрыто. – Тетка пропустила девушку вперед.
В столовой был накрыт завтрак – овсяная каша, тосты с джемом и кофе. Она выпила кофе, съела один тост, и сложив руки на груди, уставилась на свою тюремщицу.
– А теперь идем на пробежку, двадцать минут, потом душ и едем в институт. – Ровно проинструктировала смотрительница, собирая тарелки.
– А если я не хочу? Не побегу? – Ей уже смешно было наблюдать за этой фантасмагорией.
– Ваши карманные деньги теперь в моем распоряжении, и если вы хотите пойти на обед в кафе, а не в студенческую столовую, вы побежите. Не теряйте время, опоздаем на первую ленту. И да, завтра подъем на час раньше. Завтра вам на занятия раньше, сегодня первой ленты нет, я дала вам поспать лишний час. – Алевтина представила, как она идет на обед в столовую, где вечно пахло капустой, сморщила носик, и встала. Девушка лениво пробежалась по дорожке до сквера и обратно, окончательно проснулась и уже посмеиваясь, собралась в институт. Каково же было её удивление, когда эта бабища села на сиденье рядом с водителем!
– Ты что, и в институт со мной ходить будешь? – Она чуть дар речи не потеряла от ужаса.
– Понадобиться – буду. Все зависит от вас, Алевтина Семеновна. Один неуд или прогул, и мы с вами сидим за одной партой. – Тетка не говорила – информировала. Аля выскочила из машины, чтобы бежать в дом и позвонить отцу. Но тетка оказалась неожиданно проворной, остановила её у машины, слегка выкрутив руку.
– Дорогая моя подопечная, прошу меня не огорчать, не то мы будем разговаривать по-другому. – Женщина говорила уверенно, но разъяренной Але не верилось что все серьезно.
– Только посмей! – Девушка замахнулась дать пощечину наглой работнице, и в следующее мгновение не поняла как, вдруг оказалась перекинутой через колено, а на её балованный зад обрушились один за одним, болезненные и унизительный шлепки ладонью. Было больно, стыдно, её как ребенка драли по попе! Но крепкие руки не отпускали, и она продолжила верещать.
Её отпустили, поставили прямо, даже поправили блузку, и не взирая на всхлипы, спокойно и ровно сказали.