– Приведи себя в порядок, сядь в машину и поехали. – От ровного холодного голоса слезы пропали, путем не пролившись. Аля притихла, задумывая побег и жалобы отцу, и молча села в машину. Перед институтом ей выдали всего жалкую трехрублевку.
– Ты сошла с ума? Мне на обед не хватит? – Заверещала девушка.
– На обед хватит, а на сигареты нет. – Получила в ответ. – Курить будем бросать. Я с машиной буду ждать вас здесь же в 14-30. – И подняв взгляд на девушку. – Будет жаль, если вас не будет.
Алевтина высидела один урок первой пары и сбежала через черный ход, собираясь к отцу. Но на углу её ждала темная фигура домработницы, со сложенными на груди руками.
– Куда спешим? Вас проводить в аудиторию? – И женщина двинулась к ней. Аля выставила руки перед собой, и резко повернувшись, быстро зашагала назад.
– Кстати, вы зря спешите. Семен Петрович велел не пускать вас в обком, и секретарю не соединять с вами по телефону. – Девушка не поверила, и помчалась в деканат, где ей сразу же позволили набрать приемную отца. Но ведьма была права, секретарь отца, старая грымза отвечала только «Семен Петрович занят, позвоните позднее». Пришлось Але идти на лекцию, где все одногруппники не могли прийти в себя от шока – второй курс видел девушку раз пять, не более.
«Хорошо, что меня не видят друзья» – подумала девушка. Лекции пришлось высидеть, девушка дремала на задней парте, и вышла к машине, уже обнадёжившись, что мучения закончились. На заднем сиденье, рядом с ней лежала стопка книг, перевязанная серым крученным шнуром.
– Я получила ваши учебники за второй курс. – Получила она объяснение на свой удивленный взгляд. В дом вбежала первой, и сразу же кинулась к бару, надеясь, что пара бокалов вина поможет ей смирится с новой реальностью. Открыла дверцу и застыла – бар был пуст.
– Все напитки заперты у меня в кухне. ВЫ сейчас можете отдохнуть пару часов, потом будем готовиться к занятиям. У вас, Алевтина Семеновна, долги. Реферат по мифам Древней Греции, например.
Алевтина убежала в свою комнату на второй этаж, упала на кровать, и зло заплакала. Эта тетка, кажется, Галина, принесла в комнату поднос, ромашковый чай и печенье. Аля закрыла глаза, чтобы её не видеть.
С тех пор Галина завела строгий распорядок дня – подъем, полезный завтрак, пробежка, занятия и обед, дома тоже учеба и обязательное чтение серьезной литературы. Первые дни тотального домашнего ареста Алевтина все же била посуду и буянила, но стоило Галине строго прикрикнуть, как тут же сдувалась.
Анатолий не уточнял, старался не вникать в их отношения, хоть и предполагал попытку бунта и жесткое наказание, возможно, даже детскую порку по мягкой части. И нежная и слабая Аля тут с железной рукой надзирательницы ничего поделать не могла. Причинять откровенный вред Галина не стала бы, а отшлепать по мягкому месту, это ж больше обидно, да и горит пятая точка потом часа два.
Галина постоянно была рядом – всё от утреннего подъема, зарядки и завтрака, выбора книг для чтения, поездки в магазин и к портнихе – только с ней. Привычка к распорядку дня, въевшаяся в кровь с её работы в тюрьме, постепенно дала плоды. Дома было скучно, наркотики и вино под запретом, постепенно Алевтина стала читать книги и втянулась. А библиотека отца состояла сплошь из классиков и подписных изданий, шедевров мировой литературы. То хорошее, что было в девушке, стало заметнее, шелуха стала сползать, хотя слабость к выпивке и сохранялась.
Подружки навещали Алю днем, пытались утащить её на вечеринки, или устроить междусобойчик на дому, но всегда появлялась Галина, отбирала сигареты и вино после второго бокала, и постепенно все подружки перестали появляться. Сама Алевтина поняла, куда катилась, когда одна из её бывших «подруг» умерла от передоза.
То, что Анатолий всегда был спокоен и доброжелателен, сперва бесило Алевтину, потом она привыкла, и концу второго года отношения потеплели. Семьей даже поехали вместе на отдых. Одни, без Галины. И через неделю добрый муж тащил бухую жену из бара, где нашел её обнимающейся с патлатой личностью сомнительной чистоты. Вопрос любви и чувств, с тех пор был закрыт навсегда.
Работа стала его жизнью, его смыслом и его душой. Тем более, в стране вовсю шла перестройка, и надо было ловить момент. Они вписались вместе с тестем во все возможные предприятия, и когда в 91-м партию фактически ликвидировали как руководящий класс, тесть удачно был на пенсии, не менее удачно став акционером пары-тройки предприятий. У них были кооперативные кафе и видеосалоны, салоны компьютерных игр, магазины-«комки» и сельхозпредприятия, автобазы и маршрутки. Начинали строить коттеджи и элитные дома, даже свалками пытались промышлять. В конце концов, мелочь отпала – остался строительный бизнес, сельхозпроизводство – крупный животноводческий комплекс, и сеть автозаправок. Как он работал тогда! И когда чуть поднявшиеся дельцы, ходили в малиновых пиджаках по кабакам со шлюхами, он просто пахал, пахал и пахал. На отдых не выезжал лет десять, не меньше. На этом фоне семья стала просто фоном, не вызывающем эмоций. Отрицательных эмоций жена не могла создать, не позволяла Галина, а положительных не хотела. Это было просто место, где он спал.