В день её рождения, 15 мая опять появился Длинный, и Тася опять была ему не рада. Но он явился такой радостный, опять с подарком, яркое трикотажное платье с заграничной этикеткой.
– Натаха, солнце мое, да ты просто расцвела тут! Вот, с днюхой тебя, держи подарок, а на вечер я заказал столик в ресторане! Давай, давай, иди собирайся! – Он впихнул ей в руки сверток, и подтолкнул к дверям. – Давай, я курю на крыльце.
Собирали в ресторан её всем этажом, одна девочка, вздохнув, принесла модные лаковые сапоги-чулки на платформе, другая косметику, соседки трудились над её волосами, завили, залили лаком. Все вместе с ярким новым платьем получилось очень взросло, макияж прибавлял ей лет, и выглядела она на все 20 лет. Провожали на крыльцо всей толпой, а кто не вышел, висели гроздьями в окнах.
Они ехали в ресторан на такси, при выходе Слава оббежал вокруг машины и подал ей руку, он хотел, наверное, и дверь открыть, да не успел, девушка уже открыла сама.
Ресторан на набережной назывался Огни Енисея, и показался Тасе шикарным – белые скатерти, сияющее стекло бокалов. Зал был длинным, как вагон, в ближнем конце танцплощадка, им достался столик у окна на набережную, с видом на реку. Вечер казался волшебным, и первый в жизни бокал шампанского тоже. Они даже танцевали медленный танец под живую музыку, вокально-инструментальный ансамбль пел о том, что любовь ждет его в двадцать первом веке. Тася краснела и стеснялась танцевать с взрослым мужчиной, от неуверенности чувствуя себя неуклюжей и немного деревянной.
Волшебный вечер закончился совсем не празднично – выпивший Слава стал прижимать её слишком крепко, после ресторана взял такси, и не обращая внимания на робкие попытки уйти, увез её к себе на квартиру. Где и предложил ей вместе жить. Вот так просто, без признаний в любви или даже симпатии, не женой, не любовницей, а просто сожительницей.
Испуганная Тася отказывалась и упиралась, но … Сколько их было таких, глупых и чуть пьяненьких, ставших женщинами не по любви, а лишь по желанию сильного.
Утром в дверь позвонили, Тася отвернулась к стене, и вставать не стала. Слава, в одних трусах, пошел открывать, после чего в прихожей послышался шум. Тася выбежала в одной простыне, Длинный лежал на полу лицом вниз, с руками, скованными наручниками. А пожилой усатый милиционер говорил, что гражданин Шелестов… арестован… по подозрению…
Она не разобрала слов, тихонько, по стеночке отползла в спальню, где лихорадочно натянула на себя белье, платье и колготки. Потом сидела на кровати, боясь выйти. В спальню заглянул второй сотрудник, и кивнул на выход:
– Гражданочка, ваши документы? Кто вы такая и кем приходитесь задержанному? – Тася молча смотрела расширенными глазами. И ничего не понимала. Какие документы? У неё только свидетельство о рождении, паспорт собралась идти оформлять только завтра. – Девушка, вы себя нормально чувствуете? Документы предъявите!
– У меня нет документов с собой. – Все-таки выдавила из себя.
– Фамилия имя, отчество? – Опять спросил старший, продолжая писать свои вечные бумаги.
– Смирнова Наталья Олеговна.
– Наталья Олеговна, вы задерживаетесь для установления личности. Сейчас здесь будет произведен обыск, возьмите ваши личные вещи и ждите. Ну вон, на диван присядьте.
Девушка сидела и тряслась от страха, казалось, каждая жилка дрожит. А мужчины в форме обыскивали квартиру, переворачивая все, в том числе и постель, с характерным кровавым пятном, от чего девушке стало еще стыднее.
В отдел их везли на милицейском уазике, загружались перед всеми соседями. Девушка уже не отрывала взгляд от земли, уткнувшись подбородком в грудь. Их развели по камерам, там, куда попала Тася, сидели проститутки и алкашки. Она забилась в угол и сжалась в комочек. Но её не вызвали до вечера, спать пришлось на лавке, сидя. Утром принесли кашу и чай, и опять ожидание. И опять ничего. И снова ночь на лавке, и утро с дежурной кашей. А потом…
– Наталья Олеговна, вы обвиняетесь в убийстве граждан… – И её жизнь разбилась об этот глухой голос старого усталого опера.
Глава 11
На встречу с Денисовым Таня одела строгий учительский костюм, висевший в дальнем ряду, и не одеванный уже года два. Темно серый, с узкой темной полоской и короткой юбкой, он её молодил, а белая блузка превращала её почти в студентку. Волосы она убрала в строгий низкий узел, чуть подвела глаза, от чего они стали еще больше, чуть тронула губы светлой помадой. Туфли-лодочки, и у зеркала уже стоит скромная учительница.
Рыжий Павел одобрительно кивнул, и даже показал большой палец. Таня улыбнулась, и они поехали на судьбоносную встречу. В этот раз проводили её не в номер отеля, а в ресторан на первом этаже. Администратор проводил их столику, большой круглый стол, вокруг восемь стульев.