– Хорошо, езжай. Одна. Только денег тогда получишь ограниченно. Или как обычно, но с Галиной. – Он подумал, что одна Алевтина может наворотить дел побольше Алиски, но надо было слегка уступить жене, да и отвлечется пускай. Хотя бы пару недель не видеть этого капризного лица.
Денисов поднялся в кабинет, и решил начать с чтения дела Длинного. Шелестов Вячеслав Николаевич, по информации оперативников наемный убийца, но ни разу не попался. В колонию сел за мошенничество, были подозрения, что намеренно.
Там он пытался убить авторитета, вора в законе, которого заказали свои же, за махинации с общаком. Братва заказала вора, и Длинный убрал его, драка была на ножах, и тот успел смертельно ранить своего убийцу. И умер господин Шелестов еще в 77 году, всего через два года, как их арестовали с Тасей.
Он листал желтые страницы, с чуть расплывающимся машинописным текстом, видимо третий или четвертый экземпляр из-под переводной бумаги, и в самом конце обнаружил подшитые рукописные страницы. Оперативник колонии записал показания осужденного по другому делу. И дело это касалось Таси.
«… Три года назад, в Екатеринбурге я исполнил двух деловых. Их заказал Цыган, местный, у них там терки были за территорию, цыгане тогда начали наркотой барыжить, а дело было под этими двумя, Сидор, Петр Сидорчук, и Голубь, Иван Трофимов. Так, средней руки деловые, но паршивцы, девок любили маленьких, потому и взялся. Понятно, мне за них садиться не с руки, всю вину свалил на дочку этого лоха, в доме которого все и случилось.
А сейчас, слышь, мент, меня подрезали смертельно, я ж чую – печенку он мне покромсал, кровью изойду. Не хочу грех на душу брать, зазря девка в крытой чалится. Запиши, Смирнова Наталья, 1959 года рождения. Не убивала она, её папаша по голове шваркнул, ну она и пролежала в отключке. Я этих баранов сделал, ей руки кровью вымазал, да нож вложил. Она сама не знает, думает, что убила отца. Передай показания мои, пусть выпустят девку, ей всего 18 лет…»
Анатолий пролистал все до конца – больше ничего полезного не было, только справка о смерти. Отправил этот опер заявление в суд или прокуратуру? Искал ли Тасю? Был пересмотр дела или нет? Все-таки, придется читать дело Таси подробно, а так не хотелось. В деле Длинного были просто старые пожелтевшие страницы. А в деле Таси – кровавые раны, каждая страница открывалась как рана на теле, на судьбе невезучей девчонки, и ранило так больно…
Долго не мог протянуть руку и открыть Тасино дело, а потом начал с конца. И убедился, что пересмотра не было, освободили в августе девяностого года, после окончания полного срока в пятнадцать лет, и тогда она приехала к нему, как к единственному близкому человеку в мире.
Почему опер не инициировал пересмотр дела? Или от его сообщения отмахнулись? Сочли, что умирающий взял на себя дело своей подружки? Вопросы, вопросы… И никаких ответов.
Денисов решил для себя, что обязательно очистит доброе имя Таси, в память об общем детстве. Пусть её нет в живых, но душа на небесах, возможно, порадуется. А главное, может быть, уймется эта совесть, что гложет его, без перерывов на сон и обед?
Глава 22
Таня целую неделю наслаждалась роскошным круизом, шикарная каюта, с большой кроватью и джакузи, четырехразовое питание, прекрасный ресторан и отличный выбор вин. Она плохо разбиралась в винах, и Адамс заставил выучить три красивых названия, которые она и спрашивала всегда. Было забавно изображать из себя леди, выходя в дизайнерских нарядах, которые тоже разложил по назначению Адамс – утро, день, вечер.
Зато в бассейне отрывалась по полной, плавала девушка хорошо, и любила это дело. Там Таня познакомилась с молодым блондином-прибалтом, и они неплохо проводили время. Блондин уже намекал на близость, и, хотя ничего её не сдерживало, девушка стала отдаляться. Дорожные романы совсем не привлекали, да и мужчина был слишком уж лощеным. Последний день провалялась в каюте с книжкой, чтобы охладить назойливого поклонника.
Когда в Сингапуре шла к трапу, а за ней несли три чемодана, новый знакомый Андреас попался навстречу и сильно удивился, надеялся еще как минимум, на три недели знакомства, а возможно, и не только. Девочка из Москвы, с известным отцом, рассматривалась им как неплохая добыча.
Но Таня, продемонстрировав из-под широких полей шляпы покрасневшие глаза, сообщила:
– Мне сообщили, что папа болен, мне нужно срочно домой! Я полечу самолетом, ах это так ужасно, столько перелетов! – Она протянула ему руку, как учил Адамс, высоко, и тыльной стороной ладони кверху. Андреас учтиво приложился к ручке, и защебетал, что зимой непременно найдет Таню в Москве. Непременно. Она улыбнулась бледными губами, приложила платочек к уголку глаза, и ушла, оставляя за собой шлейф легких свежих духов.