В пакете нашлось все – белье, джинсы и футболка, кроссовки и крутка, а так же расческа и зубная щетка. Девушка сняла одежду незнакомой женщины, аккуратно сложила её на стуле. Стала безразлично одевать белье, срывая этикетки. Сзади послышался вздох, и мужчина все же отвернулся к двери. Девушка натянула джинсы, кроссовки, даже носки не забыли, сволочи, поправила волосы, прическа была ужасной, но все же голова была чистой. Обесцвеченные пряди, сухие и ломкие, висели лохмами. Пришлось зачесать все назад и закрутить в дульку, стало чуть лучше. Она молча повернулась к Антону и стояла, пока он не оглянулся.
– Готова? Тогда пошли! – Мужчина открыл дверь, за которой стоял охранник и пропустил Таню вперед.
В машине Антон сам начал разговор, охранник на первом сиденье не вмешивался в разговор, и не реагировал.
– Детка, мне тебя жаль, ты попала. Я не хотел тебя использовать, видит Бог, но босс решил иначе. Ты – уязвимое место Денисова, и пока он не добьется своего, пока не свалит его, тебе не будет покоя. Поэтому, прошу тебя, соглашайся сразу, иначе все закончится также, но не все доживут до этого конца. А конкретно – одна глупая девчонка. – Голос его звучал с приторным сочувствием, а за ним сквозило ледяное равнодушие механизма. Об которое можно разбить не одну жизнь, и Таня почувствовала отчаяние:
– Ну за что мне это все? Я не знаю его, что вы ко мне пристали, Господи! – Простонала девушка, уткнувшись в колени. Слез уже не было, «или еще не было» – подумала Таня, ужасаясь тому, что её ждет.
– А за это ты благодари господина Денисова, это Сам, заносчивый амурский тигр, замер на минуту, увидев тебя, и сделав мишенью для воздействия. Это он навел на тебя всех конкурентов, думаешь, только мой босс стремится свалить Самого? Да у него врагов, как собак нерезанных. Я тебе по-человечески сочувствую, правда. Но поделать ничего не могу, отпущу я, завтра тебя возьмут третьи или четвертые. Понимаешь, Денисов всех достал, своей якобы непогрешимостью. Все люди, как люди, бабы, бабки, пьянки, машины, а этот как урод – за ним никогда ничего не было. Вот у всех и наросли зубки, и желание притопить в дерьме, даже у друзей. Ты думаешь мой босс ему враг? Ага, как же! Да они вчера вместе на гольф ездили, коньячок попивали. Друзья, мать их, навеки. – Таня не верила, не хотела верить, но эта усмешка не оставила выбора.
Привезли её в особняк, стоящий в глубине парка за чугунным забором. Глаза не завязывали, провели в подвал, вполне приличные условия, типа эконом-гостиницы, даже душ есть. Долгое время Таня сидела на узкой кровати, ожидая серьезного разговора, жутких предложений, но так ничего и не дождалась. Окон и часов не было, время тянулось медленно, выматывая нервы, и когда принесли ужин – курицу с рисом и компот, думала, что уже давно ночь.
Ночь отчаявшаяся девушка не спала, задремала под утро, и проснулась от шума, с колотящимся сердцем, в комнату быстро вошли несколько человек, посередине веселый полноватый мужик, светло-русый, с коротенькими усиками и дурацкими бакенбардами. Кругляш и заговорил:
– Так, мадмуазель, я не люблю дурную оперетту, мы могли бы тебя избить, снять видео в ужасных условиях, резать пальцы, но это же не водевиль. Потому сделай сообщение для папочки Денисова сама, любые слова, лишь бы он убедился, что это ты. Будешь упираться, придется ломать пальцы, андестенд? – При этом мужчина сохранял приятно - вежливое выражение лица.
Татьяну посадили на стул, установили камеру, на грудь повесили микрофон. И радостный тип стал ей махать, типа, начинай говорить. Девушка не знала, что сказать, поэтому заговорила не сразу, а лишь когда её тюремщики устали корчить рожи.
– Добрый день, Анатолий Иванович. Это Татьяна, я сделала глупость, и сама ушла из представительства. Теперь меня похитили, я нахожусь в их власти. Пока мне не причинили вреда. Хочу сказать, вы не должны снова меня спасать… – Тут её перебили, выключили камеру и дали листок.
– Теперь детка прочитай этот текст, мы потом все смонтируем как надо, да и не пыжься зря, мы все равно можем сделать так, что текст будет другой. Поэтому читай и не умничай. – Веселый босс ни на минуту не переставал улыбаться, что уже казалось странным, как будто он был под кайфом, или по жизни странный?
Татьяна прочитала текст на камеру, там было требование об отказе от участия в новом тендере, это ни о чем не говорило, но и её знаний хватило понять, это очередной удар по финансовой империи Денисова.