Он рассказывал свою жизнь и удивлялся, что так много в жизни его случалось и было, и только не с кем было это обсуждать. Свои думы, планы и достижения. Когда он собрался уходить, за окном уже светало, пока прощались, в коридоре забегали медсестры.
– Одно только прошу, ты всегда будешь рассказывать мне свои мечты! – Сказал, целуя её макушку.
– Зачем? – Прошептала Таня солеными от слёз губами.
– А как я узнаю, что я должен сделать? – Он пальцами и губами стал вытирать эти непрошенные слёзы.
Не желая давать возможность врагам еще раз достать эту девушку, Денисов женился на ней сразу же по выписке её из больницы. Никакой свадьбы, просто регистрация в ЗАГСе, где свидетелями были просто прохожими. И через час увез свою молодую жену на острова.
Было так сложно и трепетно – первая ночь, первые откровенные прикосновения, первые глубокие поцелуи – и каждый шаг, каждую секунду, боязнь спугнуть, ранить, причинить боль. И радость первого пробуждения вместе, и легкая волна, обнимающая маленькие ступни, и солнце и море. И счастье – первое у обоих, полное и всеобъемлющее.
Эпилог 2
Матвей Бородин пританцовывал у роддома. Сдержанный Денисов, сейчас улыбался как пацан, мял букет, и перекладывал из руки в руку переносную колыбельку. Таня положила руку на его локоть.
– Угомонись, теперь все позади! Сейчас они выйдут! Все живы и здоровы! – Молодая жена поправила шарф, выбившийся из-за лацкана его пальто. – Надо было тебя дома оставить.
На крыльцо вышла долгожданная парочка, Алиска, непривычно тонкая, а с ней медсестра, держащая в руках белый сверток с розовым бантом. К крыльцу тут же бросился Матвей, за ним Анатолий, посеменила по снегу на высоченных шпильках Алевтина в белом полушубке, и последней пошла Таня.
Медсестра, получив свои конфеты и цветы, вернулась в здание, а на пороге роддома развернулась извечная симфония счастья – поцелуи, объятия, поздравления, охи и ахи над малышкой. Счастливый Матвей не отдавал деду ребенка, а тот метался между желанием взять на руки внучку, и страхом повредить это крошечное существо. Сейчас он не помнил, что его дети рождались такими же крохотными, казалось, они были побольше.
К крыльцу подкатила темная дорогая машина, выскочивший водитель открыл дверь, и с парадной улыбкой и гигантским букетом роз появился Потап. Это была первая встреча отца с сыном после всех событий. Денисов смотрел пристально и иронично, а сын явно играл роль взрослого и солидного бизнесмена – двигался замедленно, голову держал высоко, шагал твердо и широко.
«Мальчишка» подумал отец, потом перевел взгляд на Таню, и посерьезнел. Если бы не угроза жизни Тани, он бы уже простил сыну такую комбинацию, его даже забавляло это желание власти и денег у пацана, которому всегда все было пофиг. А оказалось, совсем нет, и у волчонка отрасли неплохие зубки.
Потап встал перед отцом, и улыбнулся, независимо, изо всех сил храбрясь, все же неловкость перед отцом ощущалась.
— Значит, это она и есть? Твоя единственная уязвимая точка? Так сказать, причина поражения, пята Ахиллеса…– Но отец не дал ему договорить.
– Если у тебя есть сомнения, посмотри в зеркало – там моя единственная уязвимость. А Таня просто моя женщина. Любимая женщина. И не тебе меня судить, малыш. – Но сын уже поднял руки в шутливом жесте «сдаюсь» и повернулся к сестре:
– Систер! Ты стала совсем большая, вау, да у тебя уже ребенок! – Пошутил Потап, вручая цветы, и остро глянул на Таню.
Та не отвела взгляд, теперь она была в курсе всей игры, но не деталей. И этот наглец посмел ей подмигнуть! Она подавилась вдохом от возмущения, а парень, поцеловав сестру, помахал всем рукой и уехал.
Уже вечером, когда она готовилась ко сну, Денисов принес ей папки. Старые серые папки.
– Не знаю, нужно ли тебе это, но я все прочел. Это дела твоей матери, её неизвестная жизнь. Только, прежде чем читать сами дела, прочти вот это. – Он положил сверху тонкую пачку бумаг и вышел.
Таня прочитала сверху: Постановление… суда… отменить решение суда от … признать невиновной… посмертно реабилитировать … Смирнову Наталью, и начала плакать. Наконец справедливость восстановлена – только как поздно это для её мамы!