— Исполни просьбу мою, — молил Илия, зная, что иссякают последние силы. — Я приду в себя и буду трудиться для тебя.
Женщина засмеялась.
— Несколько мгновений назад ты говорил правду: я — вдова, и муж мой погиб в кораблекрушении. Я никогда не видела моря, но знаю, что оно подобно пустыне: убивает тех, кто бросает ему вызов.
И продолжала:
— А потом уста твои изрекли ложь. Я давно уже ничего не стряпаю, и это так же верно, как то, что Ваал живет на вершине Пятой горы. В кадке моей лишь горсть муки, и на донышке масла в кувшине.
Илия почувствовал, как земля качнулась у него под ногами, и понял, что сейчас лишится чувств. Собрав остаток сил, он взмолился в последний раз:
— Мне неведомо, веришь ли ты в сны и даже — верю ли в них я. Но знай — Господь велел мне прийти сюда и повстречать тебя. Случалось в моей жизни такое, что заставляло меня усомниться в Его мудрости, но в существовании Его — никогда. И Бог Израиля велел мне сказать женщине, которую повстречаю я в Сарепте, такие слова:
«Мука в кадке не истощится, и масло в кувшине не убудет, до того дня, когда Господь даст дождь на землю».
И, не успев объяснить, как возможно такое чудо, потерял сознание.
А вдова глядела на распростертого у ее ног человека. Она-то знала, что Бог Израиля — всего лишь суеверие, что финикийские боги не в пример могущественней, ибо они превратили ее народ в один из самых почитаемых в мире. Но душа ее возрадовалась: обычно она просила милостыни у людей, а сегодня — впервые за долгие годы — кто-то нуждается в ней. И оттого она почувствовала себя сильнее: ведь есть такие, кому приходится еще хуже.
«Если кто-то просит у меня милости, значит, я еще чего-то стою, — думала она. — Исполню его просьбу, облегчу его муки. Мне и самой случалось терпеть голод, мне ли не знать, как разрушает он душу».
И, взяв в доме своем ломоть хлеба и кувшин с водой, вернулась. Стала на колени, приподняла голову странника, смочила ему губы. И вскоре Илия пришел в себя.
Вдова протянула ему хлеб, и он стал молча есть, поглядывая на равнину, на горную гряду, чьи безмолвные вершины уставлены были в самое небо, на красные стены города Сарепты.
— Приюти меня, ибо в моей отчизне гоним я, — сказал Илия.
— Какое преступление ты совершил? — спросила она.
— Я — пророк Господа моего. Иезавель приказала истребить всех, кто откажется поклоняться финикийским богам.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать три года.
Вдова с жалостью смотрела на него: длинные, давным-давно не мытые волосы, редкая еще бородка, которую отпустил он словно бы для того, чтобы выглядеть старше. Как этот бедолага умудрился бросить вызов могущественной Иезавели?!
— Если ты враг Иезавели, то враг и мне. Она — царевна Сидонская, и предназначение ее — выйдя замуж за вашего царя, обратить его народ в истинную веру. Так говорят знающие ее.
С этими словами она указала на одну из вершин горной гряды, окаймлявшей равнину:
— Наши боги обитают на вершине Пятой горы уже много-много лет и сохраняют мир в нашей стране. Израиль меж тем живет в крови и страданиях. Как вы можете по-прежнему веровать в Бога Единого? Дайте Иезавели исполнить ее предназначение, и мир осенит ваши города и веси тоже.
— Мне был голос Господа, — отвечал на это Илия. — А вы, финикийцы, никогда не поднимались на вершину Пятой горы и не знаете, кто живет там.
— Того, кто отважится на это, испепелит небесный огонь. Боги не любят чужих.
Она вдруг осеклась. Вспомнила, что ночью видела во сне слепящий свет, из которого словно бы исходил голос, произнесший: «Сегодня ты встретишь чужестранца — прими его».
— Приюти меня, ибо мне некуда приклонить голову, — настойчиво повторил Илия.
— Я ведь уже сказала тебе, что бедна. Я едва могу прокормить себя и сына.
— Господь просит, чтобы ты позволила мне остаться. Он никогда не бросит в беде тех, кого любит. Исполни мою просьбу. Я буду работать на тебя. Я плотник, я умею изготовлять поделки из кедра и найду, чем добыть себе пропитание. И моими руками исполнит Господь свое обещание: «…мука в кадке не истощится, и масло в кувшине не убудет до того дня, когда Господь даст дождь на землю».
— Если даже я и соглашусь, мне нечем тебе платить.
— И не нужно. Господь призрит.
И женщина, помня в смятении чувств сегодняшний сон, решила согласиться, хоть и знала, что предоставляет пищу и кров врагу царевны Сидонской.
Об этом очень скоро стало известно соседям. Пошли толки, что вдова, не уважая память мужа, который погиб, пролагая новые торговые пути для отчизны, взяла к себе в дом чужестранца.