Сегодня Нойтенштеггер не пошёл в сторону пристанища древнего духа, не пошёл и к своему тайному убежищу. Вампир выбрал дикий уголок, где магия ещё работала, пусть частенько и хаотично. Нойт надеялся на то, что его знаний и умений хватит на то, чтобы устранить эту небольшую неприятность.
Развернув полотно, Нойтенштеггер аккуратно положил посох на одну из каменных плит пещеры. Торопиться он не собирался. Сначала необходимо ещё раз тщательно осмотреть магический артефакт, а уж потом пытаться воздействовать на него магией. Покрытый замысловатыми узорами и рунами посох казался неживым. Дерево, из которого он был изготовлен, выглядело совершенно сухим и холодным. Но Нойт не спешил делать выводы. Об эльфах он знал неплохо, а потому вполне можно предположить, что имеется определённая хитрость с этим артефактом. Остроухие умеют притворяться, так отчего бы не заподозрить и в их изделии подобное качество?
— Итак, что же это за диковинка?
Нойт внимательно, участок за участком, осмотрел магический предмет. За долгие годы нахождения во владениях горного народца посох несколько подпортился. Видны были многочисленные сколы и царапины, в некоторых местах виднелись даже подпалины.
Вампир усмехнулся. Да, гномы хорошенько постарались, проводя исследования над краденым артефактом. В том, что посох был выкраден у эльфов, Нойт был уверен. А если предположить, что коротышек привлекла не изысканность работы, а практическая ценность магической вещицы, то приходит и понимание, отчего между народами неприязненные отношения. Гномы ни за что не признаются в краже, но эльфы наверняка догадываются о том, где мог затеряться артефакт, пусть с открытыми обвинениями без доказательств не выступишь. Гномы следов не оставляют. Ну, почти.
Нойт вспомнил коротышку, что связала с собой его жена, и хмыкнул. До чего же изворотлива судьба!
Решив, что идти по стопам гномов бесполезно, вампир решил использовать иную тактику. Раз грубая сила ничего не решила, то нужно использовать другие возможности.
— Давай, попробуем по-хорошему договориться, — обратился Нойт к посоху, словно тот был разумным собеседником. — Я делюсь с тобой магией, а ты открываешь мне свои свойства.
С ладони вампира осторожно полилась энергия, мягко укутывая эльфийскую поделку. Нойтенштеггер даже дыхание задержал, стараясь не пропустить ни малейшего изменения. И его надежды оправдались. По посоху, едва заметно, заструилась магическая паутинка, преображая артефакт. Символы на поверхности стали чётче, рисунок уже не выглядел простым орнаментом, обретя глубину, а многочисленные повреждения и сколы исчезли.
— Ну, здравствуй, дорогой!
Глава 82
— Всё-таки стоило немного помучиться и потерпеть, чтобы небо наконец-то услышало мои мольбы, — Нойтенштеггер довольно жмурился, представляя, как теперь развернётся.
Прошло каких-то полчаса, а от его прежней неуверенности и раздражённости не осталось следа. А всё посох. Ведь в руках Нойта имеется такой козырь, который не сможет проигнорировать даже совет.
С эльфами давно нет нормальных отношений, мало того, при каждом удобном случае остроухие пытаются подстроить очередную гадость по отношению к мейвинам. Дело дошло до того, что среди высших представителей рода ночных стали то и дело звучать рассуждения о войне с лесными. Конечно, настоящая война — это уже перебор, но на какую-нибудь вылазку вампиры могут и отважиться, а это никак не приведёт к налаживанию взаимопонимания. И никому подобное выгоды не принесёт, как будущий правитель, Нойтенштеггер очень это хорошо понимал. Для развития любого народа нужно общение, именно оно позволяет расти и достигать новых вершин. И совсем недавно так и было. Торговля с эльфами велась и с визитами частенько друг к другу заявлялись, на магическом поприще состязались, совершенствуя и отшлифовывая навыки. Но потом случилась большая неприятность. Кто-то из ночных переусердствовал с охотой, Варлисстир не стал извиняться, наоборот, ещё и наговорил правителю эльфов много чего нелицеприятного, после чего официальное общение прекратилось. Иногда кто-то из мейвинов ещё отваживался на короткосрочный визит, но на свой страх и риск. Поводов для изменения ситуации не было, проводимая Варлисстиром политика явно не была настроена на сближение народов. Только вот практика показывала, что страдали от этого сами мейвины.