Хоть Нойт и говорил о матери с пренебрежением, но чувствовалось, что ему всё равно больно было её потерять. Я решила увести мысли вампира к другому.
— И колечко со временем нашлось?
— Да. Но даже в юном возрасте я не был глупым. Показывать перстень — сразу приговорить себя к смерти, ведь ни магических сил, ни сторонников у меня к тому времени не было, а пока шло бы разбирательство, дядя предпринял бы нужные меры. Пришлось играть, изображая наивного и недалёкого родственника.
— А потом ты повзрослел и захотел получить законное, — закончила я.
— Это естественно. Разве нет?
— Во всяком случае, это логично. Что пошло не так?
— Анариссия. Внебрачная дочь дяди, — признание Нойту далось нелегко, но, видимо, ему самому хотелось хоть с кем-то поделиться своими проблемами.
— Неужели влюбился? — высказала я вполне разумное предположение.
— Она была красива, умна, всячески заботилась обо мне. Не мудрено, что дружеские отношения переросли в нечто большее.
— И ты рассказал ей про кольцо, — вздохнула я. Оказывается, даже у вампиров чувства иногда берут верх над разумом.
— Да. Я предложил ей разделить со мной власть и жизнь, но, видимо, я никогда не был интересен Анариссии. И возилась она со мной только ради того самого признания. Я это понял, когда застал в объятиях другого. А после этого всё и началось. Дядюшка не чувствовал себя в безопасности, не имея древней реликвии на пальце. Хорошо, что про местонахождение кольца я не успел выболтать. На следующий день меня обвинили в покушении на убийство правителя. Нашлись свидетели, орудие покушения, на теле дяди красовалась глубокая рана. Так как в своё оправдание я не мог ничего предъявить, в виду отсутствия того самого кольца на пальце, то меня скрутили и приволокли на суд. Совет приговорил меня к смерти, за ложь и попытку свержения законной власти, но «добрый» дядюшка смилостивился, убедив лордов тьмы заменить казнь на ссылку в нижний мир.
— Как я понимаю, выполнять приговор вызвалась та самая красавица?
— Да.
— И на что эта предприимчивая семейка надеялась, отправляя тебя в изгнание?
— На то, что жизнь в неволе сломит меня, и я вынужден буду обменять свою свободу на заветное колечко. Но я же не идиот, я отлично понимал, что стоит мне расстаться с реликвией, как минуты моей жизни будут сочтены.
— А разве сейчас он не может тебя убить и отнять кольцо? — приходилось задавать много уточняющих вопросов, без них вампир не торопился рассказывать.
— Нет, пока во мне действует магия твоей крови. Пять капель жертвенной крови были залогом моего возвращения. Четыре отнятых и одна добровольно пожертвованная. Да и никто не знает, что теперь кольцо при мне.
— А почему ты тогда раньше не вернулся?
— Моя прежняя хозяйка была замужем, а кровь не должна быть смешанной, — чёрные глаза вампира сверкнули ехидством.
Я предпочла не заметить направленной в мою сторону шпильки. Да, не было у меня интимного опыта, ибо обожглась я на стадии конфетно-букетного периода, а доверять мужчинам после этого не получалось. Но сколько условий, почти невыполнимых, должно было совпасть, чтобы дать вампиру шанс на возвращение?
— И как долго продержится защита?
— До полуночи.
— Вот почему твоим появлением не сильно обеспокоились…
— Да, с чего переживать, если помеха при желании легко устранится? В совете независимых лордов треть, остальные кормятся с рук дяди. И каковы мои шансы?
— Вывод?
— Попытаться найти временный компромисс. А уж потом начать вербовать собственную армию.
— Не боишься, что у дяди терпения надолго не хватит?
— Ему нужен перстень, желательно, без лишних проблем. А в интригах ему нет равных.
— С политикой разобрались, теперь поговорим обо мне. Что за история с этим платьем?
— Красный цвет одежды может позволить себе только перерождённый. А разрешение на обряд даёт тот, кому принадлежит власть.