Изображение поехало с клумбы вниз, к машине и уперлось в зеркальный диск колеса. В нём отразилась кошачья физиономия и смеющийся мурлыкающий голос произнес:
- Добро пожаловать! Как звать, соседка?
- Юля! - Юля смотрела в отражение, как на картину.
"Картина" облизала лапу и протерла глаза:
- Так лучше?
- Я.. видимо, в шоке. И мне всё это кажется. При сотрясениях всякое бывает. Я.. мне это чудится!.. Этого же не может быть! Я кошка?! Я в кошке?! Но я не могу! Мне надо обратно!
- “Не может быть” и “мне надо обратно”, в данном случае, взаимоисключающие вещи. Вот, я бы хотела пожрать и пойду-ка я отсюда, вполне друг друга дополняют! Пойду-ка я отсюда.
- Куда мы идём? Там же мое тело! Мне надо в него вернуться!
- Это пожалуйста, никто не держит!
- Но если мы уйдем, то как же я.. Как я вообще попала в кошку? Стойте!
Но они уже запрыгнули на какой-то забор, потом на дерево с низкой широкой веткой, прошли по этой ветке через другой забор, оказались в каком-то тёмном проходном дворике.
- Что-то нам сегодня Никалавна наварила? На-варила, на-варила! На газету на-валила! Тарам-пам-пам..
- Не надо петь, пожалуйста..
Юля была в смятении и отчаянии. Понять что происходит было совершенно невозможно. Эта тряска вокруг, смеющийся раздражающий голос - это всё правда вообще? или больной бред.. А если это правда! И они сейчас удаляются от тела, и она в него не вернётся. И тело.. оно ещё живое? А как же.. ну, то есть, раз я здесь, ем с газеты вареную путассу.. то как же?.. О, боже! Можно, хотя бы не чавкать!
- Какая цаца! Отвечаю на незаданный вопрос: тело живое. И на заданный, хоть и в грубой форме, не предполагающей ответ: чавкать приятно! И так вкуснее. А когда имеешь дело с путассу, важен каждый грамм удовольствия на чаше наслаждения - нельзя раскидываться направо и налево! Это тебе не куриная печенка в сливочном соусе.
- Вы сказали..
- Пардон, мне кажется, мы уже близки настолько, что можем перейти на "ты".
Но я вся внимание!
- Вы.. Ты сказали, что тело.. ох, я поверить не могу!
- А, нет! Минутку, я хоть и широких взглядов, но даже мне неловко есть и общаться одновременно. Пять сек!
- Да, да конечно..
- Вот ты мямля! Слушай! Да если б со мной что-то подобное произошло, не дай бог, конечно, я б не стала ждать, пока кто-то пожрет с газеты рыбу!
Юля даже почувствовала облегчение - все таки ситуация выглядит ненормально не только с ее точки зрения.
- Я так поняла, чья голова, того и правила.
- Молодец! Но не буду томить и злорадствовать над твоим зависимым положением. Скажу, что знаю. Твою физическую часть повезли в больницу, а все что вылетело из твоей башки оказалось в моей. Что с этим делать непонятно. Активные чихания над телом не предлагать, думаю, не поможет. В больницу, проведать как ты там, потом сходим, ночью и на выходных - прогноз погоды обещают жаркий, а это значит, что окна будут открыты. И в выходные ночью там одна санитарка на три этажа, так что можно без палева шастать, где захочешь.
- А в какую больницу?
- В ближайшую, у тебя ж тяжелое состояние - в другую, боялись, не довезут! Чем ты слушала! Ах, да, ничем! Это я слушала, когда мы уже на дерево залезли! У меня же слух, как у собаки! И нюх, как у орла!
- Можно не петь, пожалуйста!..
- Нельзя! Нам песня желчь не копить помога-ает!
Они оказались на пологой крыше низкой пристройки у стены. Солнце разлилось по ней и нагрело старое железо. Около стены, на стыке лежали какие-то доски, а на них выцветшее до пыли драповое пальто. Кошка потопталась, разлеглась, вытянула лапы. Подобрала лапы к животу и, уткнувшись мордой в собственный мех, оглушительно замурлыкала. Последнее, что смогла осознать Юля, погружаясь в кошачий сон, мех не щекочет открытых кошачьих глаз. И закрытых тоже.
Глава четвертая
Глава четвертая
- Помедлим у реки, полощущей цветные бусы фонарей!..
Вместо фонарей, впрочем, мелькала шерсть и, как будто простуженный трактореныш буксовал в коробке из под обуви.
-Что это? Где мы? Что происходит?..
-Минутку.. ща все будет. Я вылизываю свои анатомические подробности и мне хорошо.
-О! Господи!..
- Штотакоэ? Я ведь даже глаза прикрыла. Иду, можно сказать, по приборам..
- Неужели обязательно.. а, да и ладно . Чего уж..
- Вот именно. Но специально для чувствительных, как и обещала, дивные виды нашего города. Хошь, доведу тебя до площади..
- О, господи, не надо!..
- Зырь, чо у нас есть, кроме моей условно пушистой жопы, которую, по непонятным причинам тебе неприятно видеть.
Они были на крыше высокого здания. Перед их общим взором под тяжестью черного неба разливался звездный дым ночного Петербурга. Каждая деталь по отдельности была четкой и яркой. Огни скользящие за серпантином машин. Узоры фонарей, вплетенные в кружева улиц. Силуэты домов вокруг дремлющих разноцветных окон. А все вместе казалось наваждением или сказочной весной, закованной вечностью во владениях снежной королевы - промерзшие красотой и трагической историей камни, способные делать глаза прозрачными одной только памятью о них.