Юра полы подметал и старался реже попадаться на глаза кому-нибудь из взрослых.
И позднее детство, и уже подростком, он все свободное время проводил в библиотеках. Там же он нашел несколько книг с упражнениями для восстановления речи. Юра уходил в жидкий перелесок вдоль железной дороги, где его никто не мог услышать и сам, как умел и понял, подолгу занимался. К моменту окончания школы, он справился с заиканием, но речь его все равно звучала чуть замедленно, иногда с длинными паузами, особенно перед сложными в произношении словами.
Он уехал из дома после девятого класса. Сам нашел училище с общежитием в Санкт-Петербурге и послал туда документы. А получив подтверждение о зачислении, заставил мать заполнить все необходимые недостающие заявления и согласия, чтобы он смог уехать жить и учиться подальше от мест, где не был счастливым ни одного дня из шестнадцати лет. Уехать туда, где хотя бы у его одиночества будет родной дом.
***
Юра возвращался в общежитие после ночного дежурства. Ему нравилось это время дня в любое время года - внутренний свет нелюдимых улиц, звук шагов и обязательное трамвайное соло на трубе в любом уголке города.
Соседи по комнате разъехались по домам. В общежитии начался ежегодный ремонт, но Юра сговорился со стареньким комендантом и остался. За это он помогал старику с разными хозяйственными делами. Иногда дежурил вместо него, иногда присматривал за рабочими или работал вместе с ними.
За все четыре года его жизни в Санкт-Петербурге, он ни разу не съездил домой и родные ни разу его не навестили. Ко дню рождения он получал посылку с парой вязаных носков, открыткой от матери и банкой варенья. И сам посылал открытки три раза в год - на новый год и в дни рождения родителей. Текст на всех открытках был всегда одинаковый, так что наверное можно было просто посылать их по кругу или перечитывать те, что пришли раньше. Только зачем их перечитывать? Все слова на чужом языке.
Зимой, отучившись полгода уже на первом курсе мединститута, куда он поступил сразу после училища, Юра совсем было решил уходить. Он учился легко и вдумчиво, и со временем стал бы хорошим, если не превосходным врачом. Но в душе ничего не отзывалось, отчего казалось, что нечестно было бы учиться этому делу дальше. Это ощущение усилилось после знакомства с доктором Сазоновым. Юра подрабатывал в больнице медбратом. Они несколько раз попадали на дежурства в одну смену и очень сблизились. Остальные врачи и ординаторы по возможности старались избегать ночных дежурств. Юре, хоть он еще не был врачом, ночные дежурства нравились и он с удовольствием менялся на них своими дневными сменами. А Сазонов, казалось, был готов даже жить в больнице, несмотря на то, что у него была семья и семья вполне благополучная. Он брался за сложные операции, выходил на двойные дежурства, подменял коллег и постоянно узнавал и применял новые методы в лечении. Юре нравилось слушать и наблюдать, как Сазонов работает. Видно было, что профессия врача, для него не работа и даже не призвание. Сазонов как будто творил и изобретал собственную медицину. Иногда больным становилось легче просто после обхода или консультации у него. Юра искренне восхищался этим человеком и понимал, что его самого никогда не захватит это дело настолько глубоко и вдохновенно. Он поделился своими сомнениями с Сазоновым и к своему удивлению получил от него неожиданную поддержку.
- Вы совсем мальчик, но понимаете самое главное - если не лежит душа к врачеванию, обучаться медицине как ремеслу не имеет смысла. Спасибо вам, что поделились со мной. Ваше доверие очень для меня ценно. Может быть, выпьем ещё по чашке чая, пока у нас тихо? Вот правда к чаю, у нас с вами, коллега, ничего не сохранилось.
Михаил Анатольевич Сазонов давно приметил этого парня. Худой, высокий и молчаливый. На вид лет двадцать. Взгляд во время работы серьезный и живой, а в минуты отдыха грустный, рассеянный в воздухе. Взгляд десятилетнего мальчика, который потерялся, но никогда не попросит кого-нибудь помочь. Михаил Анатольевич несколько раз замечал этот взгляд и жалел, что не может слишком легко приблизиться, не может согреть или утешить. Вот разве только чаем напоить с домашними бутербродами от Зиночки или Юляшки.
- Сегодня, Михаил Анатольевич, будет моя очередь вас угощать - вчера получил зарплату и сегодня по дороге сюда успел зайти в пирожковую - два с капустой, два с грибами.