— Конни, черт бы тебя побрал, вылезай сюда и выключи свет! — заорал блондин, нагибаясь, хватая Бена за отвороты куртки и поднимая его, как куклу
Молясь, чтобы в баллончике оказалась краска и головка распылителя смотрела в нужном направлении, Бен, которого все еще тянули куда-то вверх, сумел развернуть руку, поднес баллончик к лицу своего обидчика и нажал на распылитель. Струя темной краски ударила с расстояния в шесть дюймов и мгновенно залила глаза нападавшего. Громко выругавшись, он отскочил назад, тщетно стараясь стереть краску руками. Когда громила свалился на ступеньки фургона, Бен уже был у двери.
— Боже, Винсент! — раздался женский крик, а Бен, прижимая к себе драгоценную сумку, выскочил в переулок и, превозмогая боль, бросился на Лавровую улицу.
ГЛАВА 10
Боги не различают свойств того или иного человека.
Платон, «Государство», кн. X
Первым, что услышал Джо Энсон, придя в себя, было постоянное шипение респиратора, мягко качавшего воздух в его изуродованные болезнью легкие. Вторым — мерное гудение реактивного двигателя. Они летели на восток, за четыре с лишним тысячи миль от Камеруна в индийский город Амритсар, где его уже ждала бригада хирургов. Многолетняя изнурительная борьба, которую вел Энсон буквально за каждый вдох, должна была скоро закончиться.
Он знал, что в его горло вставлена эндотрахеальная трубка, но данный факт не сильно его заботил. Наверное, это благодаря лекарствам, думал он, какой-то наркотик, успокаивающее, плюс несколько капель блокиратора памяти... Психофармакология все больше и больше становилась похожей на «умные бомбы» военных — она с такой же точностью находила свои цели в мозгу. Но каким бы ни являлся этот коктейль из медикаментов, он действовал. Джо совершенно не испытывал чувства удушья, на которое так часто жаловались пациенты после интубации.
Сейчас он ощущал только облегчение и печаль. Облегчение от того, что испытание легочным фиброзом подходит к концу, а печаль, поскольку для этого потребовалась смерть другого человека.
Потом постепенно Джо понял, что рядом с его носилками сидит Элизабет Сен-Пьер и держит его за руку. Он немного повернул голову и кивнул в знак того, что понимает происходящее. Выражение лица Элизабет казалось таким спокойным и умиротворенным, какого Джо никогда не видел.
—Привет, Джозеф! — тихо сказала она по-французски, а потом продолжила на английском, который сейчас Джозефу было легче понимать. — Я немного уменьшила дозу снотворного, чтобы вы могли проснуться и узнать, что все в порядке. В самом деле, все идет отлично. Мы уже пролетели больше половины пути, еще до нашего прибытия там все подготовят. Хирурги, которые будут пересаживать вам легкие, — лучшие в мире. Вы меня понимаете?
Энсон кивнул и жестом показал, что хочет что-то написать.
—О, конечно! — воскликнула Элизабет. — Я совсем забыла! У меня же здесь есть бумага.
Она протянула Энсону фанерную подставку и ручку.
«Вы узнали что-нибудь о человеке, который скоро спасет мою жизнь?» — написал он.
—Не больше того, что уже знаем. Ему... было тридцать девять. Примерно неделю назад у него произошел разрыв мозгового сосуда. Кровоизлияние оказалось очень обширным, и ему ничем нельзя было помочь. Врачи в центральной больнице Амритсара констатировали смерть мозга. До изъятия сердца, легких, роговицы глаз, печени, поджелудочной железы и костных тканей жизненные функции его органов обеспечивает аппарат. Благодаря этому человеку удастся спасти несколько жизней, в том числе вашу.
«У него есть семья?»
—У него есть жена. Это она дала разрешение и даже просила о пересадке его органов.
«Дети?»
—Не знаю, но постараюсь выяснить.
«Хорошо. Я хотел бы что-нибудь сделать для его семьи».
—Всему свое время, Джозеф. Если они примут нашу благодарность в материальной форме, то, уверена, будут удовлетворены компенсацией.
«Я хотел бы встретиться с вдовой моего спасителя».
—Если это возможно, я организую встречу. А сейчас, пожалуйста, отдыхайте.
«Подождите».
-Да?
«Сару известили?»
—Еще нет.
«Свяжитесь с ней до того, как начнется операция. Передайте ей, что я люблю ее».
—Я обязательно разыщу ее и все передам.
«Я боюсь умереть, не завершив работу».
—Чепуха, Джозеф! Вы уже однажды чуть не умерли. По правде говоря, если вы помните, у вас остановилось дыхание. Но вы будете жить! У нас превосходная совместимость тканей, Джозеф, — по всем двенадцати пунктам. Таких шансов один на миллион. Да нет, учитывая вашу редкую структуру белков и группу крови — один на десять миллионов. Вы не умрете.