Ариан, заметив поведение Мелани, понял, что она увидела прошлое.
– Лес Мерцаний не хотел, чтобы тебя отнесли к людям, но сестры-стихии решили по-своему, – говорил он.
– Моя мама, – Мелани расслышала слова Ариана, но от воспоминаний о матери ей сделалось нехорошо, – что будет с моей мамой? Увижу ли я ее снова?
Лишь сейчас Мелани поняла, что оказалось в ловушке. Она дома, в родных землях, но душа болит от мысли, что самый близкий ей человек сейчас по ту сторону моста, сидит на скрипучем стуле перед камином, смотрит на пылающие ветки и думает о своей дочери, переживает, добралась ли и правильно ли было отпустить ее.
Ариан потупил взгляд. Он думал, Мелани поймет такой ответ, рассчитывал, что она поймает его мысль, но сделал только хуже. Как и всегда, Ариан не чувствовал людей, а чем дольше он проводил время с Мелани, тем больше понимал, что в ней слишком много человечности и человеческого. Она не похожа на своих сестер, и потому ее изгнали еще в младенчестве. Изгнали – он думал о произошедшем, используя именно это слово.
– Она ведь сможет сюда приходить? – Мелани не понимала откуда, но знала, что ответ отрицателный, и все равно надежда не утихала. Это была еще одна яркая человеческая черта. – Ответь, Ариан.
– Нет, не сможет, – он поднял на нее холодный взгляд, – и ты отсюда к ней не убежишь.
Он не хотел произносить этих горьких слов подобным тоном, но им двигали злорадство и жгучая ненависть к человечеству. Уже через секунду в его груди что-то кольнуло. Он не мог понять, что это, не мог определить. Это была вина перед Мелани. Ведь он не сказал ей, что тогда в городке они с мамой обнимались последний раз.
Мелани молчала. Что толку лить слова, если они не будут приняты? Что толку объяснять тому, кто не знает, что такое семья, любовь, сострадание и привязанность?
Она медленно опустилась на колени перед своим деревом, упершись в него лбом, обхватив его руками. Слезы скатывались по румяным щекам. Мелани плакала бесшумно, и оттого ей было вдвойне больно.
«Зачем я здесь? Зачем нужна пятая стихия? В чем заключается мое предназначение?» – задавалась она вопросами в тайной надежде услышать ответы от ее отца – Леса Мерцаний.
Но тот молчал.
Ариан покинул поляну, оставив Мелани одну. Он брел по тропе, смотря себе под ноги, вымеряя каждый шаг и чувствуя, как что-то стреляет в груди.
– Нет, – шептал он, прижимая ладонь к груди, – этого не должно произойти. Ни одно человеческое чувство не должно меня одолеть… снова. Иначе… – Он сжал руку в кулак и прижал к груди. Его дыхание участилось, и лишь силой воли Ариан заставил себя успокоиться.
В тот же темный час в замке принцессы Маргарет было тихо. Она стояла у окна, выходившего на мост. Смотрела в чернильную тьму, простиравшуюся за пределы ее владений, и глубоко вздыхала.
Чем больше была ее власть, тем сильнее злоба заполняла сердце.
Глубокой ночью принцесса Маргарет спустилась в подвал. Здесь было сухо и тепло, ни плесени, ни паутин, нет крыс и проржавевших балок. За подвалом Маргарет тщательно следила сама.
Она прошла по коридору, вышла в просторную закругленную комнату и постучала в одну из двух дверей.
– Проходи, – услышала она в ответ грубый голос.
Глава 9
Когда тоска по дому и матери утихла, Мелани встала и огляделась.
Ариана и след простыл. Думая о нем, девушка обычно ничего не чувствовала – то же самое, что размышлять о стене, бревне, камешке с дороги. Но когда он вынес ей печальный вердикт, к горю Мелани от осознания своего заточения примешалось и ощущение виновности Ариана.
Мелани вышла с поляны и пошла по неизведанной доселе тропе. Куда-нибудь дорога приведет, тем более она дочь Леса Мерцаний, и никто ее не тронет.
Но где же ее сестры?
Несмотря на паршивое настроение, девушка продолжала любоваться красотами родного дома. Ее изумрудные глаза привыкли к фиолетово-голубому свету.
Она задумалась, где же Ариан. Вернулся ли к себе домой в межвремье или решил отлучиться и отдохнуть? И как вообще можно попасть в межвремье?