– Спускайтесь в королевский туннель, – велела ей Мелани, хватая за плечи. – Прихвати как можно больше еды и питья и бегите к самому его концу. Туннель выведет вас из города. Я пошлю вместе с вами стражу. Иди!
Служанка учащенно закивала и стала помогать Гильде одеваться.
– Мелани! – вдруг услышала девушка позади себя и удивилась: она не хотела, чтобы Гильда разговаривала с ней в тот момент. Еще больше она не хотела, чтобы та спрашивала ее: – На нас напали? Мы можем умереть?
Мелани не смогла подчинить ее своей воле.
«Почему у меня не получается?»
Времени задумываться над этим не было, и она ответила:
– Все будет хорошо.
– Обещаешь? – не могла угомониться Гильда.
Мелани не нашла сил, чтобы посмотреть девочке в лицо и увидеть на нем безысходность или страх. Казалось, должно быть легче смотреть в прикрытые веки, ибо именно глаза всегда выдавали истинный страх, но так она каждый раз вспоминала о том, что на месте глаз нет ничего, кроме пустоты.
– Да, – прошептала Мелани и бросилась из комнаты.
Она пробегала вдоль окон, когда свет, пробивавшийся за стеклами, на секунду затмила туша грифона, пролетавшего совсем рядом с замком. Он кружил вокруг куполов, парил низко над землей, будто искал кого-то.
Люди в испуге прятались в домах. Один горожанин достал из погреба вилы и, выкрикнув проклятье, швырнул в грифона, промахнувшись. Острые концы впились в стог сена телеги совсем рядом с чудовищем. Его янтарные глаза переметнулись на врага. Мужчина успел лишь коротко вскрикнуть, а его кровь брызнула на стену дома. Грифон лишил его головы. От увиденного дети, прятавшиеся в доме, взвизгнули и разрыдались, зажимая рты, чтобы не выдавать себя.
Но грифон услышал. Он поднял голову и стал оглядываться. Через запачканное стекло одна из дочерей погибшего заметила, как клюв чудовища впился в голову ее отца. Прямо в глаз. Захлебываясь в собственных слезах, она зажмурилась и забилась в угол.
Все стихло.
Грифон продолжил свою трапезу, хрустя костями и издавая тошнотворные звуки.
На помощь прибежала стража. Воины выставили перед собой копья и стали окружать чудовище. Издав обреченный рык, оно взметнуло в воздух, нависло над землей и пикировало вниз, приготовив лапы. Острые когти впились в плечи одного из стражников и подняли его вверх.
Поток стрел снизу достал до грифона, попав в крылья. Он упал на землю, придавив своей тушей несчастного, которого держал в когтях.
Чудовище не сдавалось. Задрав голову к небу, оно издало последний свой рев прежде, чем в него вонзились десятки копий.
Рев пронесся по всей округе, охватив каждую ее часть. К нему стали присоединяться множества отдаленных голосов со стороны моста.
– Что это? – спросил один из стражников, оглядываясь на других.
В небо взмыли десятки птиц. Они стремительно приближались к Страйтфорду. Лишь приглядевшись, каждый из стражников понял, что это были не птицы. Это были грифоны.
– Нужно спасаться! – К ним подбежал главный стражник. Увидев в его глазах безумный страх, воины затряслись, будто готовились бросить оружие, чтобы пуститься бежать. – Госпожа Мелани сказала всем прятаться и спасаться.
– Она же говорила, что мы сможем жить с ними в мире, – подала дрожащий голос одна из дочерей убитого горожанина. Ее старшая сестра, увидев растерзанное тело отца, закрыла младшей глаза и зажмурилась сама, застонав от душевной боли, пытаясь сдержать поток слез.
– Она же обещала! – выкрикнула старшая. Слеза скатилась по румяной щеке, усыпанной веснушками. – Мы верили ей…
– Мы все верили, – произнес стражник. – Все до единого, и никто не стал ей препятствовать. Но почему?
Рев грифонов приближался.
Старший стражник вытащил меч из ножен и, не сводя взгляда с чудовищ, произнес тихо:
– Она дала ложные надежды и невыполнимое обещание мира между нами и этими существами. Она завладела нами, нашим разумом и нашими телами. Совсем как…
– Ведьма, – закончила девочка с закрытыми глазами.
Мелани слышала крики за стенами замка. Она выглянула в окно и увидела, как грифоны стремительно летят вниз за жертвами, пересекают город в поисках новых и ревут, созывая всех остальных.
«Если придет то чудище из леса, разорвавшее грифона…»
Ничто и никто его не остановит.
Еще не начав бой, Мелани уже поняла, что проиграла. Никто не был к такому готов. Даже самые преданные и сильные воины бросали оружия и прятались, где только могли. Мелани не могла вселить в них уверенность, ибо сама ее не испытывала.
Она не могла больше контролировать ни одного человека, потому что не контролировала саму себя.