Ее народ боялся того, чего никогда не видел. Никто не собирался давать отпор. Все были готовы покинуть родные земли.
Люди просыпались не от пения птиц или городской суеты, а от душераздирающих воплей.
Мелани выбежала из замка. Она бежала по улице в поисках того, кто управлял этим безумием. Она искала предводителя, который и напомнил всем нелюдям об их правах, – Аврору.
Перед ней лежало истерзанное тело мужчины. Он все еще дышал, харкая кровью. Мелани опустилась перед ним на колени и убрала с запачканного лица мокрые пряди. Мужчина смотрел на нее со слезами на глазах. Он схватился за ее сорочку, и на некогда белоснежной ткани отпечаталось красное пятно.
– Вы же обещали, – вымолвил он дрожащими губами. – Вы же обещали, что…
Он выпустил сорочку из рук. Мелани старалась сдержаться, не давая волю слезам. Она закрыла глаза умершего и встала с колен.
Рядом треснула древесина. Оглянувшись, она увидела, как между домами прямо к ней пробирается чудище из леса – крысиное отродье.
Мелани знала, что ей не сбежать. Краем глаза она видела, как вокруг бегут люди со своими детьми, чувствовала на себе их взгляды и слышала, как те произносят:
– Ведьма! Что ты с нами сделала?!
Но слова обрывались, когда кто-то разрывал их тела на части. Детский плач звучал недолго и обрывался после слова «мама».
Мелани ничего не могла с этим сделать. Она никого не могла спасти.
По ее щеке скатилась слеза. Она не отводила взгляда от янтарных глаз чудища перед собой. А оно кралось прямо к ней, круша деревянные стены домов, из которых еще не успели выбежать люди.
Банши пробежала перед ней, таща за собой кусок мужской плоти, чтобы насытиться в темном уголке. Увидев ее, Мелани одними губами прошептала:
– Аврора…
Затем прокричала:
– Аврора, выйди ко мне!
– Не стоит так кричать, – прошипела только что прошедшая банши.
Мелани не узнала в ней свою старую знакомую. Та запомнилась ей прекрасной девой, а не иссушенным существом с черными глазами, копытами вместо ног и когтями вместо ногтей, впивающимися в плотское угощение.
– Ты обещала мне, что уговоришь их жить с нами в мире!
Она услышала оглушительный смех Авроры, задравшей голову к небу.
– Взгляни на нас, глупая девчонка. Неужели ты действительно думала, что в таких обличьях мы сможем жить с вами, нашей едой, в мире и гармонии? Это как заставить стаю волков жить с ягнятами. Вы для нас лишь пища. – Она оторвала кусок от тела и произнесла: – О-о-оч-чень вкусная пищ-щ-ща.
Мелани почувствовала себя обреченной и брошенной. По глупости доверившись обещанию тех, кому верить было нельзя, она дала невыполнимое обещание своему народу. И что же теперь с ним стало?
Улицы были залиты кровью и криками, кости хрустели под напором массивных челюстей чудовищ. Сегодня у них был настоящий пир.
Мелани упала на колени. Никто не желал полакомиться ею. А ей хотелось, чтобы прошедший мимо василиск с головой петуха и телом дракона откусил ей голову и закончил эти мучения! Но она знала, что никто и не подумает этого сделать, ведь именно Мелани все были обязаны своей свободой. Именно она, и никто другой, сотворила этот кровавый хаос, в котором не осталось места здравому смыслу, храбрости и желанию спастись. Единственное, чего желали все, – это умереть безболезненно. Никто не верил в то, что спасется.
– Раз ты так глупа, что помогла нам, – сказала Аврора, обгладывая кость, – мы оставим тебя в живых, чтобы ты наблюдала за плодами своих трудов. Ты предала свой народ, он отверг тебя, узнав о лжи, которую ты так красиво спрятала за красивыми речами и своими чарами. Тебя отвергли родные сестры. Смерть – спасение от той ноши, что легла на твои плечи. Но от нас ты спасения не дождешься. И не мечтай, глупышка.
Аврора на секунду перевела взгляд в ту сторону, где некогда был мост, и прошипела, ехидно улыбаясь:
– А хочешь, я тебе кое-что покажу?
Она махнула на василиска, и тот, издав петушиный клик, схватил Мелани в свои могучие грязные лапы и взмыл в воздух, размахивая тонкими драконьими крыльями, чем-то напоминавшими дырявые черные паруса.
Мелани вскрикнула. Она не могла поверить, что так легко поддалась чужой силе. Она думала, что ей подвластно все, стоит только пожелать и верить. Она жила в вымышленном мире, и как же больно было вот так возвращаться в реальность, чувствуя, как когти лап василиска впиваются в кожу. Она возвращалась не по собственной воле. Ее будто вырвали оттуда, показав, что мир – это не место для здравого смысла и всеобщего спокойного существования. Это бесконечная борьба за жизнь, за пищу, за кров. И за право быть лучшим.