Она вдруг вспомнила, как он говорил: «…Для меня поцелуй – наивысшая степень выражения любви».
По виску Мелани скатилась слеза.
«Ему было проще взять меня, нежели поцеловать. Настолько я была ему нелюбима».
Глава 29
– Мама, почему я не могу умереть так, как умирают другие?
– Потому что нас лишили этого дара.
Камни скрежетали, ледяной ветер трепал грязную траву, свежая почва склонила редкие цветы и приняла в себя надгробную плиту. Еще один старик, всего шестьдесят лет назад бывший мальчиком, ушел в темный мир.
Мелани поглядывала на свою дочь Мелиссу. Она встала с колен, отряхнула пропитавшееся грязью платье и всхлипнула. Крохотный нос порозовел от холода, тонкие обесцвеченные губы потрескались от сухости, и лишь взгляд изумрудных глаз, совсем как у матери, горел огнем печали.
Длинные косы Мелиссы лежали на ее небольшой груди, укрытой шерстяным шарфом. Волосы золотые, совсем как у него, высокий рост, совсем как у него, взгляд в минуты равнодушия тоже как у него. Такой же безмятежный и безжизненный.
– Так почему? – вновь спрашивала Мелисса. – Все мои подруги уже давно состарились. Некоторые из них умерли, как и умерла…
– Не смей произносить ее имя. – Мелани откинула последний камень. – Идем. Пора домой.
Дочь покорно последовала за матерью.
Из одной деревни в другую, от одних добряков к следующим, от старой жизни к новой и так до скончания века путешествовали мать и дочь, дабы никто не узнал их страшный секрет бессмертия.
«Никто не узнает, – повторяла себе Мелани, разливая горячий овощной суп. – Никто не узнает о нашем проклятии, а если узнают… тут же казнят, как принято придавать смерти ведьм. На костре под безжалостным пламенем, в ледяном озере, с копьем в мертвом сердце».
Мелисса оглядывалась по сторонам, словно ждала гостей. Но никто не собирался посетить их в этот серый вечер. Такой же мертвый и унылый, навевающий дыхание смерти, которая никогда, покуда существует этот мир, не решится постучаться к ним в дверь. Даже если суждено всему миру умереть разом, останутся на свете Мелани и ее дочь, не ведающая, кто ее мать и кто отец.
– Почему ты не ешь? – спросила Мелани, опускаясь на место напротив.
– Почему все умирают, а мы не можем умереть?
Мелани приоткрыла рот, собираясь произнести очередную ложь, но язык, душа, разум устали ее порождать. Шестьдесят лет в неведении жила единственная дочь – счастье и горькое напоминание о «золотом» прошлом. О «золотом» юноше.
Ароматный ужин стал Мелани противен. Все ее существо отказывалось принимать пищу даже после недолгих раздумий об Ариане, сестрах, Лесе Мерцаний и изгнанной служанке – храброй девушке, ставшей Мелани поддержкой и опорой, любовью и смыслом жизни, ярким, пронзительным, вездесущим лучом. Но после Феяны Мелани осознала свою ошибку: не делать смыслом жизни тех, кого однажды заберет смерть.
Феяна прожила недолго. Едва Мелиссе исполнилось десять, как бывшую служанку сразила болезнь. Ни один лекарь не смог ее излечить. Ни одно усилие Мелани не помогло продлить жизнь Феяны хотя бы на час. В борьбе со смертью она проиграла жизнь любимого человека и в ту же секунду зареклась никогда не любить смертных, если найдутся однажды в ее сердце остатки разбившейся любви, веяние которой все еще чувствовалось ночью.
Феяна умерла, но любовь Мелани к ней, казалось, лишь усилилась.
Ужин прошел в тишине, и пятая сестра вернулась в свою комнату. Через год они покинут это место. И так каждые пять лет.
Все знали о Мелани – несчастной королеве, погубившей свой народ, но никто из далеких деревень не знал, как она выглядела. К счастью, люди распускали разные слухи, и пятой сестре не составляло труда называть разные имена каждые пять лет, как приходилось делать это и ее дочери. Но за шестьдесят лет все, кто знал крохотную семью с самого ее рождения, давно покоились в сырой земле, и Мелисса уговорила мать оставить на следующие пять лет ее настоящее имя.
Мелани почувствовала неизвестную угрозу, словно змея скользнула по полу их дома, готовясь напасть и выпустить свой яд.
– Мелисса? – забеспокоилась она. Подозрительная тишина повисла на кухне. – Мелисса, ты где? – Обеспокоенная мать выбежала к входной двери и застала ее приоткрытой. – Мелисса! – Она бросилась из дома в тонком платье под нещадный ливень.
Куда могла пропасть ее единственная дочь? Последний лучик надежды, освещавший ее темный путь, крохотное зернышко, с трепетом посаженное в ее закаменелом сердце.
– Мелисса! – кричала Мелани. Никогда за шестьдесят лет жизни дочь не уходила от нее без разрешения. Она была послушна и тиха, порой улыбчива и весела, но, знала и чувствовала мать, ни разу не держала темных мыслей. Не могла уйти, не получив материнского одобрения.