Глава 1. Знакомство
- Едут! Едут! Немедленно строиться! – зычный голос миссис Пинаут прогремел на все здание, отражаясь от его каменных сводов и усиливаясь троекратно.
Стайка девочек в праздничных светло-серых платьицах кинулись разбирать свои старенькие, многократно заштопанные пальтишки.
- Быстрее, копуши! – подгоняла наставница, пока мы путались в рукавах и путали петли, от волнения просовывая в них не те пуговицы.
Я оделась одной из первых и выбежала на крыльцо. От неожиданно-яркого солнца пришлось зажмуриться, после мглы каменного холла приюта оно резало глаза. Но это было хорошо. Я улыбнулась и, не поднимая веки, подставила лицо под этот свет, который делал больно и ласкал одновременно.
Пока глаза были закрыты другие чувства обострились во сто крат. Я явственно почувствовала, как в воздухе разливается весна. Она имела свой запах – свежий, с остринкой, щипающей нос. И свой звук – высокий, хрустальный. Весна дразнилась, пощипывая кожу, она была веселой и озорной, она обещала перемены, клялась, что больше не будет темно и холодно.
Зима в этом году выдалась особенно долгая и лютая. Чувство зябкости не оставляло меня в течение нескольких месяцев. От него невозможно было спрятаться ни под тонким, протертым едва ли не до дыр одеялом. Ни в столовой, где еду и чай нам как будто специально выдавали уже остывшей. Ни даже в танцевальном зале, где царила такая стужа, что даже движения не могли разогреть заледенелые тела. Мы с девочками, одетые лишь в тонкие платья, с трудом шевелили одервеневшими конечностями.
- Плохо, плохо, - повторяла миссис Калибрахоа, опуская толстую клюку на худенькие спины своих учениц.
Плохо, больно и холодно. Пожалуй, самые подходящие слова для того чтобы охарактеризовать Сент-Лионский приют для девочек, в котором я провела почти всю свою жизнь.
- Строиться, быстрее! – не умолкала миссис Пинаут.
Чтобы не вызвать ее гнев, пришлось быстрее бежать к воротам.
Мы репетировали этот момент много раз. Нам следовало выстроиться строго по росту в две шеренги вдоль тропинки, ведущей к зданию пансионата. И, как только в воротах появятся важные персоны, которых мы так ждали, начать исполнять наш гимн. Мне эта идея казалась дурной, однако руководство было уверено, что гостей, желающих сделать большое пожертвование учебному заведению, нужно встречать именно так.
Я заняла свое место в конце ряда. В своей старшей группе я была самой низкой по росту.
- Говорят, по ночам он пожирает своих жен, - тут же шепнула мне на ухо моя соседка Роуз.
Она могла не пояснять, о ком говорит. Конечно, о мистере Блубэрде, новом щедром покровителе приюта. Последние дни здесь только и разговор, что о нем.
- Сначала впивается им зубами в шею и выдирает кусок мяса, - продолжала делиться Роуз. – А потом выжирает глаза…
Она замолчала, поймав на себе строгий взгляд миссис Пинаут. Но стоило той отвернуться, как тут же продолжила с удвоенным жаром:
- И через пустые глазницы высасывает мозг пока он еще тепленький.
- Как это – высасывает? – хихикнула я, конечно не поверив ни одному слову страшилки.
- Губами, конечно, - возмутилась Роуз. – Вот сейчас увидишь, какие у него страшные губы. Синие и вытянутые.
Пытаясь изобразить ужасного мистера Блубэрда, она выпятила вперед свои губы – тоненькие, бледно-розовые. А для усиления эффекта выпучила глаза, начав страшно вращать зрачками. Я и еще пара девочек поблизости прыснули со смеха.
- Что еще такое? – миссис Пинаут возникла рядом с нами неожиданно.
- Простите, миссис, - проговорила я и опустила голову.
И тут же в воздухе взвизгнул прутик – любимое наказание учительницы, - и резкая тупая боль обожгла мне губы. Я только и успела, что коротко всхлипнуть. Из глаз тут же покатились слезы – от таких ударов всегда так бывает. Это все приютские девочки знали очень хорошо. Правда, старших здесь наказывали редко, но сегодня ведь был особенный день.
- Не смей реветь! – грозно рявкнула миссис Пинаут.
Я вытерла катившиеся по щекам слезы подушечками пальцев. Остальные девушки, молчали, скорбно опустив головы. Даже Роуз, за болтливость которой пришлось расплачиваться мне. Я не обижалась: помочь подружки мне ничем не могли. Любое заступничество привело бы к куда более печальным результатам. Это мы, неоднократно испытывавшие на себе действие таких прутиков, знали очень хорошо. Миссис Пинаут не скупилась на «науку» и с удовольствием лупила нас по губам, щекам, ушам, шее, пальцам…
- Смотрите у меня! – пригрозила она.
На этом воспитательный момент пришлось прервать. Лошадиное ржанье и скрип колес экипажа весьма недвусмысленно намекнули на то, что наш великий и ужасный гость уже совсем рядом.