— Какое отношение Хольгер Эриксон имеет к Свенставику? — удивился Валландер. — Разве он не из Истада?
— К сожалению, мне об этом ничего не известно, — ответил Бьюрман. — Хольгер Эриксон был очень замкнутым человеком.
— Он как-нибудь объяснил, чем вызвано это пожертвование?
— Завещание Эриксона — документ, образцовый в своем роде, очень лаконичный и точный по существу, — сказал Бьюрман. — В нем нет никаких эмоциональных отступлений. Своей последней волей он завещает церкви в Свенставике 100 000 крон. И они их получат.
У Валландера больше не было вопросов. Сев в машину, он позвонил в полицию. Трубку взяла Эбба. Именно с ней Валландер и хотел поговорить.
— Узнай, пожалуйста, телефон конторы пастора в Свенставике, — попросил он. — Или в Эстерсунде. Я думаю, это ближайший к Свенставику город.
— Где находится Свенставик? — спросила она.
— А ты не знаешь? — вопросом на вопрос ответил Валландер. — В Южном Емтланде.
— Ну и познания у тебя! — восхитилась Эбба.
Валландер понял, что она его раскусила. Поэтому счел за лучшее признаться, что и сам не знал этого до разговора с Бьюрманом.
— Найдешь номер, сообщи мне. Я сейчас еду на квартиру Ёсты Рунфельдта.
— Тебя искала Лиза Хольгерсон, — сказала Эбба. — По срочному делу. Журналисты прямо обзвонились. Пресс-конференцию перенесли на половину седьмого.
— К этому времени я освобожусь, — пообещал Валландер.
— Еще звонила твоя сестра. Хотела поговорить с тобой до отъезда в Стокгольм.
Воспоминания о смерти отца с новой силой нахлынули на Валландера. Однако он не имел права поддаваться чувствам. Во всяком случае, пока.
— Я позвоню ей, — ответил Валландер. — Но сейчас самое главное — связаться с пасторской конторой Свенставика.
Из Лёдинге Валландер поехал в Истад. Он притормозил машину возле киоска и съел совершенно безвкусный гамбургер. Пошел было назад, но с полдороги вернулся и снова заглянул в окошечко киоска. На этот раз Валландер купил сосиску. Он сжевал ее торопливо, словно боясь, что его застигнут врасплох. Потом поехал на Вестра Вальгатан. У подъезда, где жил Рунфельдт, стояла старенькая машина Анн-Бритт.
Валландеру было холодно. Выбравшись из машины, он съежился и побежал через улицу.
На звонок Валландера вышла не Анн-Бритт, а Сведберг.
— Ей пришлось поехать домой, — объяснил он Валландеру. — Заболел кто-то из детей. А ее машина не заводилась, и она взяла мою. Обещала скоро вернуться.
Валландер вошел в гостиную и огляделся.
— Разве Нюберг уже закончил работать? — удивился он.
Сведберг непонимающе уставился на него.
— Ты что, ничего не слышал?
— О чем?
— О том, что случилось с Нюбергом. Про его ногу?
— Я ничего не знаю, — сказал Валландер. — А в чем дело?
— Нюберг выходил из полиции и поскользнулся на луже мазута. Да так неудачно, что порвал то ли мышцу, то ли сухожилие на левой ноге. Сейчас он в больнице. Он звонил оттуда, сказал, что работать может. Но ходит с костылем. И, понятное дело, страшно зол.
Валландер вспомнил про Свена Тирена и его бензовоз, стоявший прямо у входа в полицию. Но вслух говорить об этом не стал.
Их разговор прервал звонок в дверь. Пришла Ванья Андерсон. Она была очень бледна. Валландер кивнул Сведбергу, и тот исчез в кабинете. Ванью Валландер проводил в гостиную. Ей было явно не по себе оттого, что она снова оказалась в квартире Ёсты Рунфельдта. Когда Валландер, предложил ей присесть, Ванья заколебалась.
— Я понимаю ваши чувства, — сказал он. — И не попросил бы вас прийти, если бы это не было абсолютно необходимо.
Она кивнула. Но Валландеру показалось, что мысли ее витали где-то далеко. Все происходящее не укладывалось в ее голове, так же как и то, что Ёста Рунфельдт, оказывается, не попал в Найроби, а вместо этого был найден мертвым в лесу неподалеку от Марсвинсхольма.
— Вы ведь бывали в его квартире раньше, — сказал Валландер. — У вас хорошая зрительная память. Вы даже помните, какого цвета у Ёсты сумка.
— Вы ее нашли? — спросила Ванья.
К своему удивлению, Валландер вдруг понял, что они ее даже не искали. С самого начала он почему-то считал, что она бесследно исчезла. Извинившись, Валландер пошел к Сведбергу, который методично просматривал содержимое книжного шкафа.
— Ты что-нибудь слышал о сумке Ёсты Рунфельдта?
— Разве у него была сумка?
Валландер покачал головой.
— Нет, это я так, на всякий случай спросил, — сказал он и вернулся в гостиную. Ванья Андерсон неподвижно сидела на диване. Вид ее говорил о том, что будь ее воля, она убежала бы этой квартиры, куда глаза глядят.