— Все, найдем мы тебе тренера, — говорит Поля, пока я застегиваю на запястье рабочие часы. — Работу же нашли.
— Моргунова, ты лучше всех, знаешь?
— Знаю, — заверяет меня Полина, когда мы уже обе останавливаемся у кассы на входе.
Обе темненькие, в отглаженных рубашках, с тщательно заколотыми волосами. Глядя друг на друга, синхронно цепляем на лица радушные улыбки. Некоторые из стаффа сразу стали называть нас сестричками, хотя мы с ней познакомились всего несколько месяцев назад в универе. Но внешне, наверное, и правда чем-то похожи, особенно когда одеты по форме.
Дверь заведения открывается, впуская внутрь двух девчонок. Одна спотыкается на пороге, и они дружно хохочут.
Я в это время вопросительно смотрю на Моргунову. Дождавшись, когда она кивнет, беру со стойки меню и иду к девушкам.
Говорю:
— Добрый вечер! Вы будете вдвоем?
— Надеюсь, нет! — фыркает весело одна.
А вторая тут же тычет ее кулаком под ребра и отвечает мне:
— Да, вдвоем. Можно у окошка?
Я веду их мимо Полины, и она быстро мне подмигивает, от чего становится по-особенному тепло. Я все еще чувствую себя неуверенно на новом месте, и очень ценю ее поддержку, даже в мелочах.
— По напиткам закажете сразу или попозже? — уточняю с улыбкой, когда девушки садятся.
— Мы пока посмотрим, спасибо.
Киваю и возвращаюсь на свое место.
Полина предупреждает:
— Я сейчас Федю за баром сменю.
— Моргунова, ну ты и мамка, — хмыкаю. — Я справлюсь. Даже когда приедет Наташа.
И ровно в этот момент снова открывается входная дверь, и появляется она. Наталья Стервовна. Так, конечно зову ее только я и исключительно в своей голове.
Наш учредитель, рыжая рослая женщина, с постоянной печатью высокомерия на красивом лице. Помню, она принимала меня на работу, хотя обычно этим занимается управляющий. Я отчаянно робела, но старалась этого не показать, Наташа смотрела на меня насмешливо, а потом вдруг спросила:
— Как бы ты описала желтый цвет слепому человеку?
Оторопев, я замолчала всего на секунду. В тот момент даже не пыталась понять, чем продиктован этот странный вопрос, просто на интуитивном уровне поняла, что она хочет смутить меня еще сильнее и проверить на что-то. Или просто развлекается.
И включилась очень быстро:
— Это похоже на мед. Тягучий и теплый. На солнечные лучи, которые ложатся на кожу где-то между маем и июнем. На ощущение от дружеских объятий. Мне продолжать?
Наталья Стервовна усмехнулась, задержав на мне цепкий взгляд. Покачала головой:
— Достаточно, Вероника. Думаю, вы приняты.
Я знала, что сотрудник им нужен был срочно, а Полина за меня поручилась, но тогда все равно почуяла, что Наташа одобрила меня лично. Только из-за этого глупого вопроса.
Глядя на то, как женщина стряхивает с пальто дождевые капли, стараюсь улыбаться еще более радостно, хотя вряд ли это возможно.
И вижу за ее спиной Павла. Невольно с облегчением перевожу дыхание. Наташа сегодня пришла с мужем, а это значит, что она будет гораздо более приятным человеком.
— Добрый вечер, — произношу максимально вежливо.
Наталья Стервовна улыбается снисходительно, говорит:
— Здравствуй, Вероника.
Внимательным взглядом проходится по моей прическе, следом по всему внешнему виду до самых кроссовок.
Удовлетворенно кивает, но все-таки роняет:
— Надо было настоять на красной помаде для девочек.
Я молчу, а Паша за ее спиной красноречиво закатывает глаза. Стараясь не рассмеяться, утыкаюсь взглядом в свои стиснутые ладони.
Дальше ночь разгоняется до скорости икс два. Сегодня даже не выходной, но у нас полная посадка, так что работы много абсолютно у всех. Наташа поначалу курсирует по заведению, как обычно, добавляя нервозности, но очень быстро муж уговаривает ее присесть на баре и отдохнуть, а потом и вовсе уводит. Тем не менее до двух ночи вся смена пашет все равно до изнеможения.
Я стараюсь наравне со всеми, но лажаю все равно нещадно. К счастью, большинство косяков приходится на то время, когда Наталья Стервовна уже покидает заведение. Как новенькой, мне прощается многое, и на чувстве благодарности ко всем ребятам я работаю еще усерднее, чем, кажется, только начинаю их раздражать.
В конце концов Ренат, наш кальянщик, на мой безобидный вопрос рявкает:
— Да сядь ты уже! Достала…
Наверное, сказывается усталость, потому что я не огрызаюсь, как привыкла это делать, а вот слезы к глазам подступают мгновенно, но я закусываю губы и глубоко дышу.